Комедия масок

– Я просто хочу показать тебе истину, – продолжил человек.

Азарт, предвкушение, жажда крови. Спокойствие, холодность, уравновешенность. Эмоции незнакомца захлестывали меня волной, мешали думать. Их было слишком много. Слишком-слишком много, так много для меня, голова просто взрывалась от его эмоций, ох, как их было много…

– Полиция Эдинбурга, алло! Так и будете дышать в трубку?! Я отключаюсь!

– Делай, как считаешь нужным, Кай.

Трубка выпала из моих ослабевших пальцев, и я услышал короткие гудки – далеко-далеко, на заднем плане, они доносились до меня как будто из другой жизни.

Я тряхнул головой, пытаясь этим инстинктивным жестом отогнать наваждение. Как будто это могло помочь. Я уже был в его власти – мой разум принадлежал ему.

Как он узнал? Как выследил? Как подгадал время?

В висках пульсировала боль. Незнакомец подошел ко мне, наступил на телефон. Раздался треск, фонарик погас, и теперь прихожая была освещена только светом луны, проникающим сквозь окна.

– Скажи мне, что ты видишь, – потребовал человек, – что ты видишь во тьме, Кай? Она населена монстрами и призраками?

Предвкушение, азарт, адреналин, кровь шумит в ушах, все звенит от боли, тьма пульсирует красным и бордовым.

Он толкнул меня: вроде бы несильно, но я оступился, упал и ударился копчиком. Я сидел, тупо уставившись на него, не в силах сопротивляться. Сознание плыло; от эмоций этого человека подташнивало.

Злоба, ненависть, безумие, азарт, жажда, жажда, жажда…

– Я покажу тебе истину, – повторил мужчина, после чего резко склонился надо мной, вытащил из кармана шприц и сделал укол в основание шеи – в лучших традициях сериала про маньяка с обостренным чувством справедливости.

Но какая-то дрянь разливалась по моей крови; сознание заволокло туманом, и я отключился, так и не успев придумать остроумную реплику.

Intermezzo, parte seconda

Блеклый Монохромный мир, истертый и почерневший, как старая фотография. Серое небо сливалось на горизонте с морем; выщербленные временем и осколками снарядов дома тонули в стылых водах лагуны.

Высокий мужчина в сдвинутой на затылок маске Чумного Доктора стоял, опираясь руками о перила перекинутого через канал мостика. Сощурившись, смотрел вдаль, на руины некогда прекрасной площади с собором. От него веяло безумием и одиночеством, раскаянием и злостью.