Вопреки судьбе

А Хастур, трясясь всем телом, нервно зашевелил руками, корча рожи и в панике косясь на смертельно бледного, но невыносимо страшного сейчас ангела.

И миг спустя Кроули с облегчением увидел, как твёрдый камень вокруг ног Азирафаэля вдруг начинает пузыриться, вспучиваться, а сам ангел, кажется, становится выше ростом. И не сразу понял, что размягчившаяся масса пола просто выталкивает его наверх, к свободе.

Азирафаэль облегчённо вздохнул. На миг его лицо расслабилось, стало почти прежним. Мелькнуло и пропало на нём измученное, беспомощное выражение.

Слишком быстро, чтобы даже задыхающийся от боли Кроули мог быть точно уверен, что он действительно было.

- Теперь ты освободишь Кроули, - тихо приказал Азирафаэль. – И если ты посмеешь вновь причинить ему боль, я сожгу тебе ногу целиком.

Кроули показалось, что он ослышался. Он подавился вздохом, в панике пытаясь понять, что произошло с его ангелом за то время, что он был без сознания. Азирафаэль мельком бросил на него взгляд. И демон содрогнулся, вдруг с ледяным ознобом прозрения понимая, что Азирафаэль сейчас ломает себя.

Молча, по живому, безжалостно выдирая из себя всё то, что так нервировало и раздражало его всего полгода назад, во время их глупой и бестолковой охоты за Антихристом.

Азирафаэль никогда не убивал. Азирафаэль никогда никого не пытал. Он не мог причинить вреда даже попавшей в мышеловку крысе и долго причитал над пришибленной (его, Кроули, стараниями!) хищницей, прежде чем отпустить её обратно в подвал, с полной индульгенцией на прогрызание стен и пожирание неосторожно оставленных на столе продуктов.

Азирафаэль не…

Ангел отвернулся, не решаясь надолго оставлять перепуганного Хастура без внимания. А Кроули всё лежал, потрясённо моргая и болезненно вздрагивая при каждом вздохе, не в силах прийти в себя от того, что он только что увидел. Зашевелившийся под ним пол вызвал сперва вспышку паники; лишь спустя пару секунд он сообразил, что холодный камень стекает с него, а не поглощает глубже.

Миг – и вот он уже, кусая губы и с трудом сдерживая звериный вой боли, лежит на совершенно ровном полу. И руки… он осторожно сжал пальцы в кулак, с облегчением чувствуя, как устремляется в онемевшие кисти кровь вместе с демонической силой – руки у него на месте.

…Ноги, наверняка, тоже были целы. Но сейчас он не решался ими шевельнуть. Вообще старался не делать лишних движений, слишком хорошо понимая, чем это отзовётся для изуродованных крыльев.