Вопреки судьбе

Левое крыло он видел краем глаза – и даже не поворачивая головы, понимал, что оно, в лучшем случае, вывернуто из сустава и сломано в нескольких местах. В худшем….

О худшем он задумываться не хотел.

- Кроули?.. – окликнул его Азирафаэль, и Кроули невольно вздрогнул от мучительного сочувствия в голосе ангела. Насколько же паршиво он выглядит, если Азирафаэль только что не плачет? – Кроули, дорогой мой, как ты себя чувствуешь?

- Ещщщё не… знаю, - с трудом заставляя язык двигаться, прошипел он. Взвыл от боли, которой отозвалось едва заметное движение грудной клетки.

И, с трудом отдышавшись, измученно поправился, - Сссловно меня выпотрошшшили…

Азирафаэль прерывисто вздохнул. Кроули с трудом открыл глаза, находя взглядом своего ангела. Кажется, это всё ещё был страж Восточных Врат. По крайней мере, гнева в глазах меньше не стало. Как бы даже не больше.

- Сейчас ты м… медленно встанешь, подойдёшь к нему и исцелишь все раны, к… которые нанёс, - твёрдо приказал он, едва заметно запинаясь.

Виноват ли был в этом иссушающий холод Ада или страх, Кроули не знал. Он всерьёз сомневался, что этому, почти незнакомому ему принципалиту, вообще ведом страх. А вот ознобная дрожь, сотрясающая тело Азирафаэля, заметна была невооружённым взглядом.

И Хастур видел её тоже. Но радоваться не спешил – наоборот, и без того перекошенное от ужаса лицо искривилось ещё сильнее. Кроули его понимал. Фляжка в протянутой вперёд руке дрожала тем заметнее, чем сильнее замерзал задыхающийся от Скверны ангел, и Хастур нервно дёргался каждый раз, когда металлическая крышечка качалась на цепочке, стукаясь о стенку фляжки.

Сейчас его лицо отражало совершенно слепую панику. Он судорожно затряс головой, испуганно заслоняясь ладонями. Жаба, кстати, была умнее и давно сбежала, и сейчас таращила круглые глаза из другого конца коридора.

- Я не… я не могу! Я не умею исцелять! Я демон, ты, ненормальный ангел! Как я могу вылечить его?!

Азирафаэль потерянно посмотрел на Кроули.

Ему потребовалось пара секунд, чтобы справиться с очередным приступом. А потом – ещё в два раза больше, чтобы побороть неожиданно злорадное искушение сказать, что Хастур лжёт, и посмотреть, сможет ли Азирафаэль выполнить свою угрозу.

Потом он поймал взгляд ангела. И, содрогнувшись, задохнулся от боли, одновременно ударившей и от искалеченного крыла, и изнутри, оттуда, где у созданного по образцу людей тела судорожно сокращалось сердце.