Вопреки судьбе

- Тише, тише, дорогой мой… - с мучительной жалостью прошептал Азирафаэль. Ресницы его часто дрожали, с явным трудом удерживая слёзы. – Я тебя держу. Всё хорошо.

И, невольно улыбнувшись на независимое, одновременно возмущённое и облегчённое выражение на лице Кроули, осторожно погладил его по плечу.

- Тебе нужно отдохнуть, - мягко повторил он. – Пожалуйста, Кроули. Просто не мучай себя хотя бы сейчас.

Наступила тишина. Демон болезненно кривил губы, и непонятно было – то ли он злится на непрошенную заботу, то ли досадует на себя, что стал таким уязвимым.

Наконец, от криво усмехнулся и медленно, через силу моргнул. И, опустив веки, с долгим измученным вздохом расслабился, приваливаясь всем телом к поддерживающему ему ангелу.

Азирафаэль болезненно сглотнул. Зажмурился, изо всех сил удерживая упрямо прорывающиеся из-под век слёзы.

И, с трудом подавив прерывистый всхлип, начал говорить. Негромко, размеренно. Невидяще глядя в серую стену под собой и то и дело сглатывая горький комок в горле. И удивлённо прислушивающийся демон хмыкнул понимающе, запоздало понимая, что это – ангельский аналог авиационных часов, не позволяющих пилотам засыпать во время долгих перелётов.

Он сидел – точнее, уже почти лежал, привалившись спиной к груди Азирафаэля и впервые за прошедший час сумев наконец расслабить напряжённые до спазма плечи. Сидел – и слушал тихий, смертельно усталый рассказ о том, что знал и сам, о том, о чём только догадывался и о том, что знал намного лучше ангела. А тот говорил. Об Эдеме и первом дожде, о славном мальчике Каине и о том, как не смог уберечь его душу, когда обида и ревность заслонили собой доверие и любовь.

О первых фараонах и о том, как бесплодно искал среди гордых людей Та-Кемет знакомую рыжую шевелюру, чудовищно соскучившись за тысячу лет и не зная, как сказать, что чувствует себя виноватым за Потоп и то, что случилось после. О несчастном целителе Асклепии, которого мечтал, но так и не успел повстречать, об их глупой и такой бессмысленной ссоре в горящей Александрии, о лживой святости испанской инквизиции и страшной судьбе малышки Жанны…

Он говорил – а смертельно уставший, измученный болью и глухим безысходным страхом демон слушал, слушал, как дети слушают волшебные сказки, как умирающий рыцарь – слова отходной молитвы.

И лицо его, впервые за последние нескончаемые часы, было спокойным и умиротворённым.

У них впереди был смертельно опасный путь наверх. Была долгая дорога к порталу, которую не срезать было никакими ухищрениями.