Вопреки судьбе

Были неустанно разыскивающие их демоны и в любой момент способные иссякнуть трофейные способности Кроули к трансформации Четвёртого Круга. Это всё было впереди.

А сейчас бледный, с трудом сдерживающий слёзы светловолосый ангел говорил об их общей судьбе, о странной запретной дружбе длиной в шесть тысячелетий. И неправильный демон со змеиными глазами и человеческим сердцем слушал, и тихий срывающийся голос был той силой, что удерживал их обоих над чёрными волнами беспросветного отчаяния.

И мрачные безрадостные своды Ада казались чуть-чуть, самую малость, светлее.

На мельчайшую толику тепла, проклюнувшуюся на выстывшем Девятом круге. На микроскопическую каплю влаги, упавшую в безнадежно раскрытый рот горящего в могиле еретика. На секундное затишье в волнах безумствующей бури, дающее проклятым за прелюбодеяние душам миг покоя и сомкнутых в надежде рук.

Ангел говорил.

И замершее за полтора шага до исполнения Неизъяснимого Плана мироздание тревожно прислушивалось, надеясь и не смея верить хрупкому ростку надежды на чудо.

***

Идиллия была недолгой. Кроули вдруг резко вскинул голову, заставляя Азирафаэля вздрогнуть и замолчать на полуслове. Миг тревожной тишины…

А потом ангел, холодея, услышал, как за стеной раздались тяжёлые, гулко отдающиеся металлическим звоном шаги. Прошли, рассыпая эхо по подземелью… И запнулись. Прямо напротив их ненадёжного укрытия.

Азирафаэль прерывисто вздохнул, замерев на полувдохе.

Повернулся к Кроули, надеясь на…

На что-то. И почувствовал, как упало куда-то в желудок сердце.

В полутьме глаза демона светились страшноватым, опасным жёлтым огнём, а на перекошенном лице застыл страх и безнадёжное ожидание. С тихим хлопком возник в бессильно опущенной правой руке трофейный меч, возник – и миг спустя медленно загорелся тёмно-алым. Неохотно, с опозданием, словно даже демонический меч чувствовал, что у его нового хозяина едва-едва хватает сил хотя бы на то, чтобы дышать – и уж точно не на подчинение непокорного оружия.

Невольно ангел крепче сжал руку, обнимающую Кроули за плечи – бессознательная попытка не то защитить, не то ухватиться самому, не сорваться в накатывающий неумолимый прибой паники. Кроули, как ни странно, высвободиться не попытался. Так и замер, глядя на роковую стену, напряжённый, настороженный, готовый, должно быть, к любому исходу.

Никто не произнёс ни звука. Азирафаэль не знал, пропускает ли стена звуки наружу, и был слишком напуган, чтобы рисковать.