Вопреки судьбе

Он устал, так сильно устал… В любом другом месте силы кого угодно иссякли бы уже давно, даже без проклятого ошейника. Здесь же, в Аду, где каждый сантиметр пространства был буквально пропитан отравляющей ангельскую сущность тяжёлой демонической энергией… Здесь даже святая вода, всё ещё защищающая его от дыхания Преисподней, была бессильно уберечь его от медленного истечения энергии и жизни.

Азирафаэль устал. И уже почти перестал надеяться на чудо.

…Ангелам не положено на него надеяться – разве что творить… Но этого бывший страж Восточных Врат Эдема сделать сейчас не мог по определению.

Кроули, не дождавшись продолжения, открыл глаза, с сочувствием поглядел на опустошённое лицо друга и, тяжело вздохнув, вновь опустил веки. Он тоже мог бы многое рассказать об усталости. Той самой, что не оставляет сил даже на страх… ну, или почти не оставляет. Но говорить было почти так же тяжело, как и дышать. А главное – говорить не было смысла. Что могли бы сейчас изменить слова, кроме как отнять у двоих измученных существ ещё немного сил, жизненно необходимых для последнего (возможно, в самом прямом смысле последнего) рывка к спасительному пути Наверх?.

.

Поэтому он просто промолчал. И, доверившись осторожно поддерживающим его рукам ангела, погрузился в зыбкую дрёму, на полшага до настоящего, бывшего сейчас непозволительной роскошью, сна.

Глава 19

Если кто-то из них и надеялся всерьёз благополучно переждать опасный период, то надежда эта не оправдалась. Шум за стеной то и дело возрастал до чудовищного уровня – создавалось впечатление, что там то ли проводятся соревнование по бегу в кастрюлях, то ли идёт ликвидация последствий землетрясения, то ли… Впрочем, остальные идеи были ещё абсурднее озвученных.

И каждый раз Кроули напрягался, вскидывая голову и нащупывая валяющий под рукой меч, а Азирафаэль застывал, боясь вдохнуть и с ужасом глядя на кажущуюся такой надёжной стену, мысленно умоляя её продержаться и не выдать их мерзким демонам. Помогали ли эти молитвы или усилия Кроули, но каким-то чудом подозрительно принюхивающиеся обитатели Ада раз за разом проходили мимо.

Но и цена за это была высокой. Лицо Кроули с каждым разом становилось всё бледнее, на нём всё отчётливее прорисовывалась гримаса боли и запредельного напряжения. Дыхание вырывалось из груди теперь уже с явным трудом, словно он тащил на себе гору средних размеров… И гора это, судя по всему, с каждым метром становилась всё тяжелее.