Вопреки судьбе

- Не смей… - не слыша собственного голоса, исступлённо выдохнул он в рыжую макушку. – Не смей, Кроули… Ты поклялся мне – либо оба спасёмся, либо оба… Не смей, слышишь?! Я… - он запнулся, не решаясь использовать последний аргумент, - Я не прощу этого тебе!

Сказал - и сам оцепенел от жестокости сорвавшихся слов.

Демон сдавленно застонал. Азирафаэль с мучительным сочувствием ощутил, как дёрнулись и без того трясущиеся, как в ознобе, плечи демона. Нет. Нет, так правильно. Иначе нельзя.

…А быть может, так, и впрямь, лучше? – вдруг мелькнула в сознании обречённая мысль.

Адский меч и демона наверняка сможет уничтожить. Кроули ведь убил сородича – там, внизу, на седьмом Круге… Кулак слева… Но и Кроули висит на его плече почти сбоку, положив голову ему на плечо. Длины меча должно хватить… Да, точно хватит. Наверное, это тоже не самый плохой вариант… По крайней мере, это – не вечность в застывшем камне. Лишь несколько мгновений боли.

…Возможно, чуть больше, чем для него самого. Но всё-таки – не слишком долго.

Он медленно, заставляя себя разжать сомкнутые до хруста зубы, выдохнул. И, не рискуя разнимать держащих Кроули рук, едва заметно погладил пальцами судорожно вздрагивающую спину.

- Прости, дорогой мой… Делай так, как сам решишь.

И услышал в ответ яростное, полное страдания и злости шипение.

Крылья затрепетали ещё сильнее: Азирафаэль отчётливо ощутил, как хлестнули по плечам, почти царапая кожу, жёсткие перья. Как напряглись, выгибая дугой тощее тело, спазмированные мышцы.

Кроули со сдавленным стоном дёрнулся, почти зримо отталкиваясь от чего, устремляясь вверх, вглубь равнодушной пустоты – так изнемогающий пловец отталкивается от дна, чтобы вырваться на поверхность, к солнцу… Азирафаэль только и мог, что мысленно повторять, как заклинание, как молитву:

«Держись, только держись, дорогой мой…»

Ему казалось – этому не будет конца.

Но всё-таки – он был. Прошёл ещё – миг? Час? Вечность? И неподвижная мутная реальность вокруг них вдруг содрогнулась, пошла волнами… Ударила тягучим беззвучным толчком, обрывая дыхание… А потом сквозь плотно зажмуренные веки вдруг ударил блёклый, болезненно-яркий с непривычки красноватый свет.

И Азирафаэль, задохнувшись, потрясённо распахнул глаза.

Поверить ещё не успел. Успел только разглядетть почти такие же, как только что растаяли в серой мгле, влажные стены, уходящий вдаль низкий коридор…

А потом Кроули пошатнулся. И, всем весом обвисая в его объятьях, медленно сполз вниз.