Вопреки судьбе

Бережно расправил бессильно подогнувшееся левое крыло, стараясь не задеть того места, где между повреждённых перьев ещё виднелся не до конца затянувшийся вспухший рубец.

Всхлипнул от жалости, с трудом удержавшись, чтобы не погладить искалеченное крыло. И в очередной раз напомнил себе, что сейчас не сможет помочь ничем – совсем, совсем ничем. Поэтому вместо бессмысленных, успокаивающих лишь его, но отнюдь не способных помочь Кроули действий Азирафаэль начал нервно прокручивать в голове всё, что хоть когда-то слышал о человеческих способах исцеления.

Как же сейчас он корил себя за то, что пренебрегал изучением современных медицинских практик, полагаясь на свои ангельские силы! Всегда казалось – куда они могут деться? А теперь он мог рассчитывать только на те способы, которые придумали люди, не имеющие возможности одним взмахом руки срастить сломанные кости.

И, что хуже всего, он не был уверен, что хоть какой-нибудь из этих способов будет действенен сейчас. Вряд ли людям приходилось лечить демонов, истощённых практически до распада в пепел…

Ангел судорожно вздохнул и зажмурился, отчаянно загоняя внутрь жгущие глаза слёзы.

Нет времени на эмоции. Если он собирается что-то делать, он должен делать это се…

На самом краю поля зрения вдруг мелькнуло едва заметное движение. Он ахнул и рывком развернулся в ту сторону, непроизвольно заслоняя от возможного удара неподвижного Кроули. Моргнул непонимающе. Коридор был пуст. Абсолютно. Но ведь он видел?..

Он вздрогнул. Опять – то же самое едва заметное мерцание.

Едва заметная красная вспышка, тончайшей извилистой линией вдоль коридора. Словно…

…словно нить, натянутая над самым полом.

Азирафаэль медленно, ещё не уверенный до конца в своей догадке, опустил глаза. Проследил взглядом это призрачное мерцанием… И, всхлипнув, без сил осел на колени.

- Кроули, зачем же ты, дорогой мой…

Нить кончалась… точнее, начиналась от левой ладони демона, и текла, едва заметной тончайшей струйкой, исчезая где-то в сумеречном полусвете Третьего Круга.

Азирафаэль без сил прижал пальцы к саднящим глазам. Кроули и впрямь сделал это. Как и обещал.

Ему было больно. Больно, муторно, и тоскливо до глухой, сдавливающей горло дурноты. Демонам не свойственно самопожертвование. Демонам вообще человеческие чувства несвойственны. И это знают все.

Азирафаэль не понимал, что делать дальше. Наверное, ему и впрямь нужно идти. Вряд ли эта путеводная нить продержится долго, после того как Кроули… после того как…

Он сглотнул.