Вопреки судьбе

- Включили госсстевой режим!

Ангел вздрогнул. И, невольно косясь по сторонам, где всё отчётливее проступал адский пейзаж, со стоном попытался прибавить шагу.

- Разве не… стены? [1] – задыхаясь, прошептал он спустя полсотни шагов. Тёмное небо нависало, почти грозя раздавить. На грани слуха («пока что!» - с ужасом осознал ангел) слышались стоны, отчаянные вопли…

- Это они… и есссть…

Азирафаэль запнулся. Выровнялся с трудом, оглянулся непонимающе… И, содрогнувшись от внезапного осознания, опустил голову, стараясь больше не присматриваться даже к земле, по которой они бежали.

Рай не имел размера. Можно сказать, что он был бесконечно большим и неизмеримо малым.

…Но то же самое касалось и Ада.

Данте ошибался: Дьяволу не было дела до крепостей и подземелий. Загробный мир творили сами люди – своими страхами, своей верой, своими чудовищными мифами… И если правда то, что в Аду для каждого создаётся индивидуальная мучительная (в буквальном смысле) реальность, то их личная преисподняя была поистине бесконечной.

Они шли по раскалённым стенам Дита.

***

Отец Уильям никогда не считал себя приверженцем ортодоксальной религии. Можно было даже сказать, что он достаточно близок к Арианской ереси – хотя, разумеется, никогда не переступал границ, отделяющих широту взглядов от инакомыслия. Выпускник Оксфорда и в далёком прошлом блестящий студент-физик, он достаточно скептически относился к любым радикальным взглядам, догадываясь, что каждое учение (не обязательно, впрочем, даже относящееся к христианству) может быть лишь частью неисповедимых замыслов Господа.

Возможно, именно поэтому сегодня ночью он остановился, не дочитав экзарму до конца и позволив странному демону уйти в ад прямо из склепа похороненного здесь праведника. Если Всевышний принимает каждую заблудшую душу, одумавшуюся и вернувшуюся к свету, то разве не должен он ещё больше радоваться своим первым детям, если те осмеливаются встать на путь Искупления?

Он не жалел о проявленном милосердии.

Нет, только не о нём. Ошибиться и отпустить на свободу коварное порождение Ада – серьёзная вина; но куда страшнее – отказать страждущей душе в праве на отпущение грехов, пойдя на поводу у страха и ошибочных убеждений.

Нет, отец Уильям не сомневался в правильности своего решения.

И именно поэтому он сейчас был в таком отчаянии. Пожалуй, будь он немного моложе, он мог бы сказать, что усомнился в Боге. Но нет, всё было куда сложнее. Он уверовал окончательно.