Вопреки судьбе

Зная, веря со всей истовостью человека, нашедшего в Христе единственное утешение и опору, сейчас он получил окончательное и неопровержимое существование Всевышнего. Одно из них, внешне почти ничем (за исключением, разумеется, крыльев и странных глаз) не отличимое от обычного человека, несколько часов назад исчезло во вспышке зелёного света, оставив отца Уильяма в смятении и мучительном ожидании неизвестно чего. Второе…

Второе сейчас лежало на принесённой демоном корзине для пикника, открытое на первой странице.

Недвусмысленное, абсолютное, чудовищное в своей точности подтверждение.

И старый пастор не знал, не мог понять, чего требует от него сейчас Всевышний: абсолютной веры – или стойкости духа перед дьявольским искушением.

Священник со стоном прислонился к стене усыпальницы, почти беззвучно шепча молитву. Ссутулился, болезненным жестом растирая ноющую грудь. Потом, опять с опозданием вспомнив советы врача, поспешно вытащил из надетой под небрежно наброшенной сутаной рубашки блестящую конвалюту и трясущими руками выдавил таблетку.

Бросил в рот, морщась от противного вкуса, а потом ещё несколько минут стоял, закрыв глаза и пытаясь успокоить хрипящее дыхание.

Когда тупая боль в груди немного разжала свои когти, он с трудом отлепился от стены, склонился над книгой и, шевеля губами, ещё раз прочитал написанное чудовищно архаичным языком предсказание.

Отец Уильям веровал в Бога. И, конечно, признавал существование Дьявола. Собственно, именно поэтому стоящий перед ним выбор был так мучителен.

Скрытый за витиеватым текстом пророчества приказ был совершенно ясен недвусмысленен. Особенно недвусмысленен, пожалуй, оттого, что был перенесён на бумагу за несколько столетий до того, как в молельный зал его маленькой церкви зашёл странный рыжий человек, привлёкший его внимание – не столько приплясывающим шагом, сколько напряжённым, искажённым болью и отчаянием лицом.

Ниспослан ли он Всевышним или подсказан неведомой прорицательнице Врагом рода человеческого?.

. Отец Уильям знал, что ответить на этот вопрос предстоит ему самому.

- Господи, милосердный, прошу, не дай погубить невинную душу… - едва слышно выдохнул старик, без сил опускаясь на колени.

А потом поднялся и, протянув трясущиеся руки над порталом в Ад, принялся тихо читать молитву. И с каждым словом благословенной латыни светящийся круг на полу становился всё тусклее.

- Амен, - выдохнул пастор, опуская дрожащие от слабости ладони.