Вопреки судьбе

Не планируя, что будет делать, если ошибся с могилой.

Не ошибся. Не мог ошибиться.

Навстречу ударили низкие языки адского огня. И Кроули задохнулся сдавленным стоном.

…Азирафаэль уже не кричал – просто не мог. Неторопливые языки адского огня плясали вокруг него, скользили по его беззвучно содрогающемуся в агонии телу, лизали беспорядочно подёргивающиеся белые крылья…Он ещё был жив, но вряд ли осознавал уже хоть что-то. Какое-то время назад – возможно, последним проблеском разума – он тянулся к ошейнику, бессознательно пытаясь избавиться от прОклятой вещи, не дающей ему использовать свои ангельские силы.

Судорожно скрюченные пальцы и сейчас ещё были подняты к горлу, в слепой муке терзая уже бесповоротно изорванный ворот.

Кроули рухнул вниз, не пытаясь смягчить падение. Просто не вспомнил, не смог задуматься об этом. Накалённый до насыщенного вишнёвого цвета пол больно ударил по коленям, когда он отчаянным рывком подхватил ангела на руки, отрывая его от пышущих жаром камней. Азирафаэль слабо содрогнулся, болезненно выгибаясь всем телом.

Дёрнулся перекошенный в беззвучном стоне рот. Кроули показалось, что кто-то безжалостно выдирает из него сердце. Нет! Ещё не поздно. Он не может опоздать! Не думая сейчас об ожогах, которые, наверняка, покрывают не только физическую оболочку, но и саму сущность ангела, он рывком прижал его к себе, пряча лицо Азирафаэля у себя на груди, собственной аурой заслоняя его от злобно взметнувшихся за ускользающей жертвой языков пламени. Услышал яростное ненавидящее шипение – и не сразу понял, что шипел сам.

Он рваным движением поднялся на ноги. Выше, ещё выше от раскалённого пола. Взгляд беспомощно заметался по стенам: не взлететь, не подняться… Надо уйти! Уйти отсюда, прочь от смертельного для ангела пламени! Уйти… куда?! Кроули судорожно вздохнул, в панике прижимая к себе свою драгоценную ношу. Азирафаэль больше не корчился – только слабо, мучительно вздрагивал, уже ушедший слишком далеко, чтобы хотя бы пытаться убежать от сжигающей его боли.

Кроули прерывисто вздохнул, слыша, как срывается на жалкий плачущий стон голос. Бурлящая, мучительно-жаркая волна поднималась из груди, он уже не мог её сдерживать.

…не мог – и не хотел.

- Будьте вы вссссе прокляты… - со страданием прошипел он, без сил оседая на колени.

И, в ярости запрокинув голову к равнодушному каменному небу, рывком расправил крылья, не обращая внимания на тесно смыкающиеся стены.

…Успел увидеть, как в панике метнулись прочь языки пламени.