Вопреки судьбе

Чудо, что на них до сих пор никто не напал! Теперь фурии, наверное, скажут, где они и в каком направлении движутся…

Но наблюдать за мучениями Кроули было невыносимо. Не в силах ничем помочь другу, Азирафаэль только закусил губу и крепче сцепил немеющие от усталости руки за его затылком. И отчаянно взмолился, чтобы у Кроули хватило сил добраться до следующего уровня. Он сомневался, что они смогут хоть когда-нибудь снова увидеть Землю, если рухнут в это мёртвое, даже отсюда кажущееся невыносимо холодным болото.

Гнилой стылый ветер яростно рвал одежду, бросал в лицо капли чего-то липкого, омерзительного. Здесь он почему-то был даже сильнее, чем на предыдущем уровне, хотя, казалось бы, где и дуть ураганам, если не в пустыне? Их то и дело швыряло на десяток метров вниз, к поверхности трясины, и Азирафаэль всей кожей чувствовал, сколько усилий прилагает Кроули, чтобы вырваться из смертоносного потока и вернуть потерянную высоту.

Да полно, есть ли она, эта высота?! Ему казалось, что болото почти не удаляется.

Он осторожно поднял голову. И вздрогнул, с трудом подавив испуганный вздох. Да, небо здесь было. Почти настоящее. Если не приглядываться, можно даже поверить. Чёрно-серые низкие облака стремительно неслись над мутной водой, между ними то и дело вспухали злобные, жуткие в своей неестественности ало-багровые молнии. Азирафаэлю потребовалось несколько секунд, чтобы понять, чем на самом деле было это «небо».

- О, господи, Кроули… - невольно вырвалось у него.

- Не сссмотри… вверх… - измученно прохрипел он. – Просссто… доверьссся мне.

И Азирафаэль содрогнулся от смертельной усталости и отчаяния, переполнявшего голос Кроули. И, судорожно вздохнув, послушно зажмурился.

- Прости, дорогой мой… - почти не слыша сам себя, прошептал он, запоздало понимая, что своим страхом и уверенностью в плотности приближающегося небосвода только усложняет задачу друга. Веки невыносимо жгло.

Руки начали слабеть. Он с короткой вспышкой паники крепче сжал онемевшие пальцы, невольно распахивая глаза. Судорожно вздохнул, запоздало понимая, что смотреть вниз сейчас тем более не стоило. Поверхность болота теперь была куда дальше, чем несколько минут назад. И более… живой. Азирафаэль вдруг с внезапной дурнотой где-то внутри осознал, что пузыри и кочки, тут и там поднимающиеся над шевелящейся трясиной, на самом деле – часть чего-то большего.