Вопреки судьбе

Чего-то единого, слитно ворочающегося на дне, огромного… Чего-то… голодного.

Пальцы Кроули вдруг крепче сжались за его спиной, и ангел, вздрогнув, запоздало осознал, что чуть было не разжал руки, потрясённый открывшимся ему видом.

- Держисссь, ангел, Бог бы тебя побрал! – с отчаянием прохрипел Кроули, тяжело, со свистом набирая в лёгкие воздух. Азирафаэль хотел сказать, что держится. Точнее, конечно, будет держаться крепче, он просто отвлёкся, просто…

Хотел – и понимал, что не может отвести взгляд от чудовищного пейзажа.

…И, наверное, только поэтому он заметил это.

- Кроули… - беззвучно вскрикнул он, беспомощно следя, как затихает беспрестанное колыхание трясины и изо всех сил стараясь не замечать, что вокруг них, заслоняя собой безрадостный пейзаж, всё отчётливее проступают грязные каменные стены. И по тому, как дёрнулся демон, с придушенным хрипом дёргаясь вверх, вырывая у меняющейся реальности ещё метр высоты, понял, что тот тоже это увидел.

- Сссволочи… - с ненавистью простонал Кроули.

Азирафаэль только мелком глянул вверх, на его искажённое, перекошенное страданием и яростью, лицо. И поспешно зажмурился, понимая: если у них ещё есть хоть малейший шанс прорваться через то, что всё заметнее превращалось в глухой каменный потолок, то сделать это сможет только Кроули. Только он, и лишь в том случае, если никто не будет мешать ему верить в нематериальность наползающей на них громады.

Он не смотрел. И старался не прислушиваться. Но всё равно чувствовал, как смыкаются вокруг каменные стены, как обрекающе меняется звук разрезаемого уставшими крыльями воздуха, превращаясь в злобный хохот разносящегося в подземельях эха.

Кроули хрипло, отчаянно закричал – и в его голосе Азирафаэль, холодея, услышал смертельный ужас и яростную, страшную в своей безысходности ненависть. Обнимающие его руки сжались, почти ломая рёбра. Ангел сдавленно ахнул, стиснул зубы, понимая, что это означает… Сжался всем телом, почти чувствуя уже силу, с которой сомнёт их стремительно приближающийся потолок…

.

..И, когда чудовищный удар обрушился на плечи, страшной болью прошивая всё его существо, успел ещё услышать короткий, захлебнувшийся на полувздохе вопль Кроули.

Потом густая, одновременно ледяная и обжигающая нестерпимым жаром масса плотно сжала их со всех сторон. И все звуки оборвались. Разом. Осталось только ощущение раскалывающего кости огня, и неумолимо стискивающее грудь удушье, и холод – чудовищный, невыносимый, поистине космический холод.