Вопреки судьбе

Он содрогнулся, судорожно пытаясь вздохнуть… Чувствуя, как спазматически сокращаются лёгкие, не в силах найти в сомкнувшемся вокруг камне ни капли кислорода…

…И с внезапной ужасающей отчётливостью понял, что Кроули всё-таки сумел разорвать потолок пятого уровня. Разорвать… снизу.

И он не был уверен, что они всё ещё двигаются наверх.

Нет, не так. Он был уверен, что они не двигаются.

И от этого понимания рассудок взвыл, заходясь в слепом, безысходном ужасе.

Азирафаэль панически рванулся, крепче вцепляясь в бессильно содрогающегося Кроули.

Судорожно забился, пытаясь вырваться, вынырнуть из этой мёртвой массы… и осознал, что способен только слабо вздрагивать, не в силах даже согнуть ноги, чтобы оттолкнуться от вдруг загустевшего вокруг них неба.

Он всё ещё чувствовал под щекой шёлковую прохладу рубашки Кроули. Чувствовал, как беспорядочно, спазматически вздрагивают руки Кроули, всё ещё прижимающего его к себе. И от этого было страшнее всего. Они словно тонули в густой, бездонной трясине – только вот не было у этого болота ни дна, от которого можно оттолкнуться, ни поверхности, над которой ждал свежий воздух и чистое небо.

Не было – ничего.

И их самих – отчётливо осознал ангел – их тоже больше не было. Минута, две минуты агонии – и наступит пустота.

И это – с безысходным ужасом понял вдруг Азирафаэль – было бы почти облегчением. Он надеялся, что это конец. Что угодно, только не бесконечное безысходное умирание в плену равнодушного камня.

…Наверное, так и будет. Он чувствовал, как начинает медленно затапливать сознание вязкое, холодное равнодушие.

Он ещё пытался бороться, но ослабевшие руки уже разжались безвольно, не подчиняясь тонущему в пустоте разуму. Чувствовал, как рядом корчится Кроули, стараясь, должно быть, вытолкнуть их на поверхность этого каменного болота. И одновременно отчётливо ощущал, как тают силы и воля к жизни.Как уставшее сопротивляться сердце постепенно затихает, останавливается, как медленно утекает боль, оставляя после себя только тягостную, занозой ноющую тоску.

Сквозь подступающий туман небытия пробилось неохотное, смутное ощущение: разжимаются мёртвой хваткой держащие его руки… упруго упирается что-то в грудь…

Он с гибельным равнодушием осознал, что Кроули отпустил его. Ощутил, как чужие руки с силой, почти причиняющей боль, отталкивают его прочь, в пустоту…

…Вяло шевельнулась в тающем сознании мысль: «Быть может, Кроули сможет хотя бы сам…»

А потом что-то с силой ударило его по голове. По плечам.