Вопреки судьбе

Простить себя – не сможет. Ангел услышал сдавленный глухой стон, и не сразу понял, что это он сам, закусив губу, пьяно раскачивается на коленях, пытаясь унять жгучую, неожиданно острую боль в груди.

«Господи», - взмолился он, бездумно запрокидывая голову к низкому потолку, - «Господи, если Ты слышишь… Ты слышишь, ведь правда? Я, наверное, плохой ангел, я не заслуживаю Твоего милосердия, знаю. Я не прошу о нём…но неужели хотя бы Кроули не имеет права на Твоё прощение, Твою милость – сейчас, после всего, что он совершил доброго?! Пожалуйста, пусть он спасётся! Чего тебе стоит? Пусть он не винит себя, пожалуйста, прошу тебя!»

Он зажмурился, пытаясь успокоить судорожное дыхание.

И с новой болью остро пожалел, что Кроули не решился – не додумался? Не успел? – добить его, прежде чем уходить. Это спасло бы их обоих от лишних мучений. Это спасло бы Кроули от бессмысленных терзаний, от бесконечных попыток угадать, закончилось ли всё для него, Азирафаэля – или он всё ещё продолжает страдать?

Он вновь тихо застонал, чувствуя, что не в силах уже справляться со всё возрастающей мощностью давящего мутного потока чужой злобы.

И, измученно сжавшись в комок, закрыл глаза.

Тяжёлый, болезненный озноб прокатывался по телу нескончаемыми волнами, отдавался давящей тупой болью в душе. Тёмная жестокая волна Скверны поднималась всё выше, и у него уже не было сил с ней бороться. В конце концов, если это случится быстрее, будет даже лучше.

…Когда вдалеке раздались шаги, он даже не пошевелился. Зачем? Он узнал бы шаги Кроули.

Даже не прислушиваясь, узнал бы. Кроули никогда не ходил так тяжело, размеренно, словно натянутое тело было ему не по размеру. Кроули никогда не дышал так громко.

…никогда не вонял серой, гнилью и тиной.

Кроули не вернулся бы. Если бы был шанс спасти его – он бы просто не ушёл. По крайней мере, дождался бы его пробуждения, чтобы попросить ждать и дать надежду.

Азирафаэль медленно, с трудом подавляя глухой страх, вздохнул. Неловко потёрся лицом о брюки, пытаясь стереть следы слёз.

И, стискивая зубы, через силу выпрямился навстречу вышедшему из-за угла Хастуру.

Глава 13

Темнота.

Демоны не боятся темноты, они её порождения.

«Нет-нет-нет, только не так, пожалуйста! Давай же, давай, дурацкая каменюка, у тебя должен быть конец, ну же!»

Тишина.

«Азирафаэль, чёртов идиот, не молчи, если ты жив, ска… поду… дай хоть какой-нибудь знак!»

Глухой мёртвый камень со всех сторон.

«Я в тебя не верю, слышишь?! Тебя нет.