Затишье перед бурей

Забыть потрясённые глаза архангела Гавриила и жутковатый холодок предчувствия, скользнувший по позвоночнику тогда, во время невозможного разговора.

…Хотел – и не мог. Замшелая провидица не ошиблась с визитом Гавриила. Не ошиблась с порталом. И здесь, осознавал он, не ошибётся. Всё будет, как написано. Чтобы они все не делали, один из двоих его потусторонних гостей заплатит жизнью за спасение второго. И твёрдая вера в то, что смерть не может быть концом пути, даже для ангелов и демонов, не уменьшает ни боли в сердце, ни душевной скорби.

Один заплатит.

Кроули? Азирафаэль? Кого из них ему придётся убеждать в Господнем милосердии, когда у него не останется ничего – ни надежды, ни веры?

Кого, а главное – как?..

Тишина висела в комнате – тяжёлая, душная, болезненная. Кроули молчал. А у Уильяма не хватало духу поторопить его, заставить озвучить вслух то, во что слишком страшно было поверить и что невыносимо было принять.

Кроули – молчал.

А пастор с каждым мигом всё отчётливее понимал, что, ответит Кроули или нет, но маховик судьбы уже начал разгон, и теперь любые их действия лишь приведут к тому, что было предречено.

Кроули знает о том, что их ждёт. Знает и боится этого. И, будет ли он бежать от рока или пойдёт ему навстречу, каждый его шаг будет приближать и его самого, и Азирафаэля к тому, о чём предупреждала Агнесса Псих.

По спине, казалось, скользнула ледяная крошка. Уильям стиснул блокнот в ослабевших внезапно пальцах и через силу открыл глаза, почти заставляя себя взглянуть на бледного, зло кривящего губы демона.

- Кроули, - тихо окликнул он, внутренне содрогаясь от очень дурного предчувствия.– То пророчество, что ты прочитал… Начиналось со слов «Внемлите мне, ибо близится срок»?*

Кроули зябко передёрнул плечами, и Уильяму дурно стало от выражения безнадёжной злобы, исказившей на миг его лицо.

- Ахххх, так он ещщщё и близитссся? Что б тебе вечно в Аду гореть, сссстарая сссстерва…

А Уильям с неожиданной тоской подумал, что срок, и правда, уже недалёк.

Если он правильно помнил древние законы, право священной защиты заканчивалось вместе с жизнью священника, даровавшего её. Вряд ли он доживёт хотя бы до восьмидесяти. Доктор Даулинг юлил и увиливал от ответа о прогнозах, хотя и был всего-то на пару лет его младше, но уж читать недосказанное за милосердной ложью во-спасение Уильям за годы службы научился достаточно хорошо. Недолго Джессике осталось бояться за его слабое сердце.