Затишье перед бурей

«Ты, читающій словеса мои, внемли мнѣ во дни сіи, когда многіе скорби родились изъ побужденій благихъ, и многіе слезы пролиты отъ слуха закрытаго. Внемли мнѣ, глаголю: гр ѧдетъ судъ, и спасены будутъ раскаѧвшесѧ, и преданы карѣ отвернувшіеся отъ Свѣта, и жаждущіе отвѣта получатъ отвѣтъ. Ибо не можетъ черное остатьс ѧ чернымъ, склонившись предъ свѣтомъ, ѧко же и бѣлое не сохранитъ себя, запятнавъ себя грѣхомъ. И понесетъ наказаніе предатель, но прощенъ будетъ оступившійся. И когда свѧтаѧ земля станетъ убѣжищемъ для духа падшаго, настанетъ срокъ каждому выбрать свою сторону, и за вину двоихъ преданъ будетъ карѣ будетъ одинъ, и самъ Богъ не остановитъ судъ этотъ.

»

Уильям нахмурился. Ещё раз перечитал текст предсказания, надеясь, что что-то не так понял. Автор текста явно отличался поэтическим складом ума и склонностью к метафорам, так что трактовать, при желании, многие фразы можно было двояко.

Но здесь, к его огорчению, всё было даже слишком ясно.

- Этого только не хватало… - удручённо пробормотал он наконец.

Хмуро похлопал листом по ладони. Плохо. Очень плохо. Если провидица с говорящей фамилией «Псих» не ошиблась, совсем скоро у всех них начнутся не просто проблемы – а очень, очень большие проблемы. Если Уильям хоть что-то понял из рассказа Азирафаэля, так это то, что при желании обвинить в измене можно обоих его гостей.

…Его, впрочем, тоже. Потому что уверенность в том, что он должен выступить в защиту этих двоих, даже если за ними придут Снизу, после разговора с Азирафаэлем только окрепла.

Ему приходилось встречать подонков, осмеливающихся называть себя святыми, и грешников, совершавших больше добра, чем целые благотворительные организации. Если что-то Уильям за свою жизнь и успел узнать, так это то, что у всех должно быть право на второй шанс. Особенно – у тех, кто готов жертвовать собой ради других. Независимо от того, сколько зла он успел совершить раньше.

- Что ж, будем выбирать свою сторону… - невесело прошептал пастор себе под нос, не в силах отвести взгляд от тревожного предсказания.

– Надеюсь, вы двое ни в чём мне не солгали…

«Прошу вас, я должен спасти друга!»

Вечер в молельном зале встал перед глазами, заставив пастора передёрнуться. Ужас в нечеловеческих жёлтых глазах, бьющие по полу чёрные крылья, захлёбывающийся хриплый крик…

…Отчаянный, срывающийся голос, трясущиеся руки, прижатые к неподвижной груди, вспышка золотого сияния вокруг дрожащих пальцев…

«Дыши, Азирафаэль, пожалуйста, дыши!»

Уильям тряхнул головой.