Затишье перед бурей

И снова, после мига задумчивости, продолжали своё неторопливое движение. Кроули следил за ним с недоумением и почти ревностью.

- Что ты там нашёл? – наконец не удержался он.

Азирафаэль печально улыбнулся:

- Любовь, дорогой мой. Эта вещь была не просто дорога. Она была воплощением любви. Это… это удивительное чувство, жаль, что ты этого не чувствуешь…

Кроули отвернулся. Что-то внутри болезненно дёрнулось в ответ на слова Азирафаэля, и он с трудом сдержался, чтобы не огрызнуться. Он не чувствовал, да. Демоны не способны на такое.

Зато знал, что эта любовь, воплощением которой был белый фарфор, была обречена на вечную разлуку из-за него. Даже если Мадлен и впрямь сумела уйти куда-то, даже если она найдёт там своего мужа… Разве это отменит почти сотню лет горя и одиночества, почти сотню лет адских мук?

- Кроули?.. – тихий голос Азирафаэля заставил его стиснуть зубы. Нет. Он не хотел утешений. Не сейчас. В кои-то веки Азирафаэль не обвиняет его в потере Раем ещё одной души, а пытается поддержать.

И от этого почему-то ещё больнее, чем если бы ангел проклинал его и осыпал упрёками.

Азирафаэль, похоже, ощутил его чувства. По крайней мере, вздохнул так тяжело, что Кроули буквально увидел расстроенное выражение на его лице. И обречённо осознал, что разговора не избежать.

И верно.

- Кроули, мой дорогой, ты не виноват в том, что случилось…

Он скрипнул зубами.

- Ангел, я демон, я не могу быть не виноватым в том, что моя жертва девяносто лет проторчала в Аду. И давай уже свернём тему, окей?

Ещё до того, как успел договорить, Кроули понял, что ангел не послушается.

Азирафаэль молчал долго. Настолько долго, что Кроули, удивлённый неожиданной тишиной, повернул голову, пытаясь понять, действительно ли ангел всё ещё рядом.

Он был рядом, да. И глядел на него с такой болью в глазах, что Кроули на миг стало не по себе.

- Что ещё?

Азирафаэль вздохнул. Покачав головой, он осторожно положил осколок чашки рядом с собой. Нахмурился. Кроули так и видел, как ангел пытается подобрать слова.

Наконец, решив для себя что-то, Азирафаэль поймал его взгляд и, после долгого, невыносимо тяжёлого молчания мягко проговорил.

- Кроули, я всегда знал, что в тебе есть крупица добра. Но на самом деле, это не так.

Кроули почувствовал, как сердце пропустило удар. А Азирафаэль, слабо улыбаясь, уже поспешно продолжал, не давая ему додумать чудовищное продолжение.

- Тебе придётся признать это, мой дорогой: ты никудышный демон.