Последний круг Ада

Мистер Адамс, к искреннему огорчению Азирафаэля, оказался в точности таким, каким описал его по приезде в дом Колин: психованным стариком. Или, проще говоря, вспыльчивым, обидчивым, упрямым до изумления и убеждённом в своей исключительной важности. К тому же соскучившимся по общению с новыми лицами. Вследствие чего он буквально горел желанием осчастливить своим обществом нового соседа. Ангел успел от всей души пожалеть, что не поверил Колину и не догадался изобразить мрачного мизантропа.

Возможно, это избавило бы его от утомительного знакомства.

Только возможно. Хотя не факт. По крайней мере, когда вечером первого дня ветхий, но на удивление бодрый старичок пришёл знакомиться с новым соседом, выставить его удалось лишь спустя два часа, после трёх кружек чая и нескольких намёков (совершенно прозрачных и не слишком вежливых) на позднее время и желание отправиться спать.

В последующие дни не удавалось и этого. Мистер Адамс, к искреннему огорчению Азирафаэля, сделал абсолютно неверные выводы и приходил теперь вскоре после полудня.

Полностью игнорируя любые попытки Азирафаэля закончить разговор и распрощаться.

- Мистер Адамс, проходите на кухню, я только что заварил… Нет-нет, это спальня, прошу вас, не туда!

Он почти в панике бросился вперёд и успел ухватить старика за локоть за миг до того, как тот перешагнул порог.

- Эй-эй, молодой человек, не толкайтесь! – возмущённо отругал его тот, раздражённо высвобождая руку. – Не будьте так негостеприимны, у вас на кухне геморрой можно заработать, сидя на ваших колченогих стульях! Неужели вы даже не предложите мне кресло? Ай-ай-ай, ну и молодёжь пошла, никакого воспитания…

Азирафаэль с раздражением сжал губы.

Колченогими, на его взгляд, были не стулья (к слову, весьма удобные и основательно сделанные), а мозги этого сумасшедшего старого гриба.

- Это моя спальня, и я никого не пускаю туда, - насколько мог решительно отрезал он. Полюбовался на гневно пыхтящего старика и, с непривычным злорадством полюбовавшись на его недовольное лицо, с затаённым торжеством припечатал:

- Не могу предложить вам ничего, кроме кухни, уважаемый мистер Адамс, - задавил в себе так и рвущуюся с губ фразу – «а ещё лучше, выметайтесь отсюда поскорее», но всё-таки не удержался от шпильки, - однако, если вам неудобно, я не обижусь, если вы покинете мой неуютный дом.

Старик сердито фыркнул. А потом, к разочарованию Азирафаэля, развернулся и, недовольно бубня, поплёлся на кухню.