Паук на снегу.

Через какое-то время проход очистился от яда, видимо, гребешок вывернул в него из другого коридора, который Люкс даже не заметил, ну, и хорошо, что так, на чистом пространстве ему быстро полегчало. Он все еще долго отплевывался, но это уже не мешало ему продолжать путь. И он брел, брел... Потом, когда в глазах заплясали желтые огоньки, когда совершенно утратилось ощущение поступательного изменения пространства, а сознание сконцентрировалось лишь на процессе поочередного поднимания и опускания ног, он, совершенно неожиданно, вывалился на свет божий.

Фигурная решетка на вентиляционной трубе, по которой он путешествовал, к счастью для Люкса, оказалась с крупными отверстиями, а ведь могла быть закрыта мелкой противотараканьей сеткой. Пожмем плечами и повторим еще раз: счастливчик!

***

Глава 10

Однако он не просто упал на землю – он обнял ее, припал к ней и почувствовал ее всем телом, каждой его клеточкой, как чувствуют, наверное, животные, да там и остался, на месте падения, ибо не был способен ни на какие передвижения больше.

От слабости, и еще от счастья, он заплакал, а наплакавшись всласть и за тем занятием согревшись, уснул. Снился ему восход, тихий, неотвратимый, кровавый, и восход действительно был, причем по эту сторону его сна он был таким же, как и по ту.

Проснувшись, Люкс сразу открыл глаза, но, словно ошибившись дверью, тотчас же их закрыл. Наверное, ему подумалось, что лучше все-таки там, чем здесь, и, быть может, так оно и было, но раз уж начал о чем-то думать, сон пропал окончательно, и тогда он вновь раскрыл глаза.

Нет, окружающее пространство не узнавалось, он мог поклясться, что никогда раньше здесь не был.

Много света и много-много воздуха – ах! Еще полным-полно сухой травы и пуха.

– Клево, не правда ли? – услыхал он чей-то голос и оглянулся на него.

За плечом, совсем рядышком, сидел воробей – просто ошеломительной величины – и сверлил его глазом.

– Д-да, ничего... – не без трепета выразил свое согласие с пернатым Люкс. А как не согласиться? Такой как клюнет! Тем более что по существу он и был согласен.

Но, раз подумав про возможность физического воздействия, он уже не мог отвести взгляда от мощного воробьиного клюва.

Однако воробей никак не проявлял агрессивность или же вздорность своего характера. Напротив, был он позитивен и доброжелателен.

– Я рад, что тебе тоже понравилось! – вскричал воробей. – Смотри! Он широким жестом, охватывая все вокруг, повел крылом. – Теперь это все твое. Пользуйся! Не жалко.