Паук на снегу.

Ветром, поднятым воробьиным взмахом, Люкса поволокло по земле, и довольно сильно поволокло, так что он едва успел ухватиться за подвернувшийся под руку сук.

– С-спасибо, друг, – выразил посильную радость Люкс, едва успев зафиксировать свое положение в пространстве. И, слегка заикаясь, полюбопытствовал: – И-и-где это я? Мы? Я?

– Так ты разве еще не понял?! – вскричал воробей. Он все время разговаривал такими резкими вскриками, будто чирикал. – Чудак, мы же под крышей! В моей, собственно говоря, квартире. И я рад, рад! Живи, сколько хочешь, пожалуйста!

– П-прошу меня п-простить, – Люкс никак не мог прекратить заикаться, – но я.

.. Не помню. Как я попал в твою квартиру?

Честно говоря, он совсем потерялся и ничего уже не понимал. Он еще помнил вчерашний вечер и Верону под окном, помнил серого в коридоре и свой побег по скрытому ходу, помнил грустную крысу и ядовитый гребень во мраке, но воробья – нет, не помнил, хоть убей. По этой причине он испытывал крайнюю неловкость перед хозяином жилплощади.

– Не волнуйся, все очень просто.

Я сам тебя сюда принес, – искрясь от радости, поспешил внести ясность воробей. – Ты лежал там, внизу, такой беспомощный и беззащитный, так что я сразу понял, что нельзя тебя оставлять без присмотра. Наступит кто, или, чего доброго, еще кошка утащит... И вот, ты здесь, у меня. Чему я небывало рад. А ты рад? Скажи, ты рад?

– Рад я, рад, – поспешно закивал, соглашаясь со своим спасителем Люкс. «Насчет кошки, это он верно, – подумал он. – Прецеденты были, они известны.

Но ситуация-то, ситуация, а?»

Ситуация, действительно, была, мягко говоря, неоднозначной. С одной стороны... Да, но зато с другой-то!

– Ты рад? Ты рад? – не унимаясь, требовал созвучия чувств воробей.

– Конечно, конечно! Рад я, рад! – поспешил выразить свою эмоциональную солидарность Люкс. – Спасибо, друг! И он улыбнулся, с таким видом, словно имел неосторожность в приличном обществе сесть на жабу.

– Чу-десно! – воробей запрокинул голову, раскрыл клюв и защелкал чудовищного размера розовым языком.

– Ха! – сказал он, нащелкавшись. Похоже, он, наконец, был на вершине блаженства. Впрочем, недолго он там был. Не таким характером обладала эта птица, чтобы подолгу задерживаться где-бы то ни было. Очередная мысль пришла ему в голову, и он ей сразу же озаботился.

– Ты, наверное, есть хочешь? – спросил он и тут же отругал себя за это. – Да что же я спрашиваю! Конечно, хочешь! Ешь! – он подтолкнул к Люксу вполне приличный с виду ржаной сухарик.