Паук на снегу.

Он вдруг резко, обеими ногами затормозил, словно отпустил ручной тормоз, причем при такой скорости хода ему пришлось даже несколько раз подпрыгнуть, чтобы остановиться. Остановившись же, он с опаской ощупал на себе карманы, сначала сверху вниз, а потом в обратном порядке. Потом схватился зачем-то обеими руками за горло, косточки пальцев его при этом побелели, а по лицу промелькнул весь набор чувств и выражений: растерянность, страх, мучительный поиск истины, отчаяние, ужас и, внезапно, озарение, и радость обретения. Люксу послышалось, как гражданин вскричал «Эврика!», после чего отдал честь, повернулся кругом и с просветленным лицом бросился обратно, правда, уже к заведению слева.

В распахнутых дверях бара гражданин в малиновом берете с пером столкнулся с другим гражданином, из бара исходящим и без берета вовсе. Граждане учтиво раскланялись и пропустили друг друга вперед. В результате возникшей незначительной толчеи никто не пострадал, и, преодолев препятствие, граждане разошлись, каждый в свою сторону.

Несмотря на то, что одет он был иначе, со вторым гражданином приключилась та же история, что и с первым.

И кстати, на том же самом месте, у первой в липовой аллее скамейки. Поравнявшись с ней, он словно напоролся на непреодолимое, хоть и невидимое препятствие, характерным жестом хлопнул себя по лбу и бегом возвратился обратно, но, как и можно было предположить, в пивную, расположенную в правом по фасаду флигеле.

Ощущалась в происходящем некая первобытная, почти природная магия, не очень понятная, но вполне заметная, невооруженным, как уже отмечалось, взглядом.

Поэтому, проделав свои несложные наблюдения, Люкс смог сделать два вывода.

Первое. Если граждане в заведения возвращаются, значит, там им хорошо. Второе, возвращаются все, стало быть, хорошо всем, независимо от покроя костюма, наличия на голове берета или цвета глаз. Конечно, выводов можно было бы сделать и больше, при желании, но Люкс не стал заморачиваться, ограничился теми двумя, что лежали на поверхности. Ему важно было именно почувствовать свою причастность к общему делу, неотделимость свою от цельного течения жизни, того, что совершалось у него на глазах.

К тому же, он ощутил настоящую приливную русскую жажду, если кто не знает, имеющую статус неодолимой силы. Воображение тут же нарисовало ему две, нет, три кружки пива, причем так живо и ярко, что в дальнейших своих действиях он уже не был свободен. Послеполуденное солнце, к тому же, палило немилосердно... В общем, все сходилось.