Навьи сказки ч1.

Бывшая все-таки не чужой человек.

(Да боюсь я к нему идти! Идиот ты! Это как нанести человеку травму, а потом заявиться к нему в больницу с апельсинками. Тут даже хуже. Я сама не понимаю, что натворила. И виновата ли вообще.)

— Я постараюсь.

(Когда-нибудь, потом — как говорила одна моя хорошая знакомая, когда не хотела выполнять обещанное. Но я-то, блин, выполню. Только вот каким образом?)

— Постарайся, Дианка. Я ведь не шучу.

Да и сам на себя, шута горохового, не похожий, ушел. Видать, дело совсем плохо.

Как перед Алексом мне оправдаться при встрече? Он ведь уверен в моих злодеяниях. Вдруг какую-то гадость мне сделает?

***

Точка, точка, точка — три кратких матюка. Крик мужской. Тире, тире, тире — женский. Это всего лишь мои соседи снизу. Муж — слабослышащий ловец белочек и его гражданская жена Аня. С ними я знакома заочно. Однажды Аня решила, что я вполне подхожу для роли персональной консьержки: ее глухой муж никогда не подходил к домофону, когда она трезвонила в три часа ночи, притащив очередную порцию спирта.

С тех пор в мой домофон регулярно звонили. Каждый раз, искренне удивляясь, что на улице ночь. Если я не брала трубку или отключала домофон, Аня, стоя под окнами, призывно орала:

— Коля, Коля… — пока полуглухой Коля не бросал ей вниз ключи. Сделать второй комплект никто не догадывался, или Коле Аня была не особенно и нужна.

Следующий виток взаимодействий Ани и Коли — его пьяные вопли и бой стекла. Из квартиры Коля обычно не выходил.

Зато Аня, молодая еще и даже красивая девка, улепетывала в слезах, обещая, что никогда… но через день или два возвращалась. Опять звонок. Опять падающие ключи. Опять крики.

Крик, переходящий в стон. Стон, перемежающийся с воем. Сколько мне еще придется терпеть этот бред? Даже когда добрела домой и плотно дверь за собой закрыла, все равно скребет как ножом по стеклу Колюнин вой. Не выдерживаю.

Низким басом, в шутку, в первую очередь, чтобы успокоить себя, а не для Колюниного устрашения, начинаю вещать:

— Внемли Метатрону, вестнику Всемогущего, гласу Бога истинного… Внемли Метатрону, вестнику Всемогущего, гласу Бога истинного… Внемли Метатрону, вестнику Всемогущего, гласу Бога истинного…

Чувак явно «Догму» не смотрел.

Притих.

— Внемли и пасть свою закрой на веки вечные… хотя бы до вечера.

Снизу раздался стук падающей бутылки.

— Внемли гласу Серафимовому (Ох, Хоспади, Диана, куда тебя занесло!), с пьянством завязывай.