Проект "Чудь". Доверие

Только глаза остаются всё теми же: жёлтыми с чуть вытянутыми по вертикали зрачками. Да хвост мелькает, когда домовой садится, скрестив ноги: по-простому, прямо на пол.

— Никто не обвиняет тебя во лжи, Тихон, — словно ни в чём не бывало, заявляет отец. Хотя для него эта внешность домового, скорее всего не стала неожиданностью. — Просто расскажи как есть и не тяни резину. Ты ребенка пугаешь. Заявил тут, что его прабабка от дара умерла. И это после того, как он сказал про проявление своего!

«И ничего не напугали. Информации мало для этого» — честно собирается заявить Лука, но язык отчего-то не хочет ворочаться во рту и такое чувство, будто прилип к нёбу.

Противно и стыдно, особенно когда Тихон смотрит как-то по-особому и внезапно извиняется, прежде чем начать свой рассказ.

— Пр-р-рабабку твою ведьмой кликать начали ещё пр-р-режде, чем ей десять лет исполнилось. Может даже поэтому они и сошлись с твоим пр-р-радедом. Тоже не от мир-р-ра сего был. Чем не пар-р-ра колдун, да ведьма? Лечила знатно, пор-р-рчу снимала.

Только всё это не пр-р-роходит бесследно. Не уходит в никуда ни пор-р-рча, ни болезнь. Оставят носителя, да пр-р-рицепятся к тому, кто помог. Пусть не полностью, тенью, пр-р-ризраком, остатком. Большинство уходило в предметы, что она потом сжигала, да развеивала по ветру или зар-р-рывала в землю, но всё же. И видимо скопилось за два десятилетия слишком много всего. Да и ор-р-рганизм уже не то чтобы молод был...

— Она тоже видела болезни или как там их, порчи, в виде паутины? — тихо уточняет Лука.

В голове немного не укладывается, хотя, казалось бы, чуть больше фантастики в жизни или чуть меньше, какая уже разница? — Или может быть, это и вовсе что-то другое было?

— Может и др-р-ругое. Но паутину она упоминала...

— У каждого своё восприятие, не забывайте, — внезапно будничным тоном перебивает отец. — Для кого-то паутина, для кого-то сети, а кому-то и вовсе марля.

— Не смешно, пап, — между глазами начинает неприятно ломить и Лука растирает переносицу пальцами.

— Вот вообще.

— Даже если у вас одно и тоже, твой дар-р-р пр-р-роснулся позже и если не пер-р-реусердствуешь, леча напр-р-раво и налево, то вполне доживёшь до стар-р-рости, — обнадёживает Тихон, снова оборачиваясь котом. Странное это зрелище. Вот он заваливается назад, прямо так, не вставая с пола, а выворачивается уже с четырьмя лапами. Всего-то и надо — моргнуть.

— Медиумы, ведьмы... Кажется, тот укольчик был лишним, — бормочет Лука, зарываясь пальцами в волосы.