Проект "Чудь". Доверие

Я просто не знаю, как ещё это можно назвать, — рассеянно пожав плечами, он снова словно окунается в недавнее прошлое.

Тонкая сеточка, чем-то похожая на сплетённый пауком кокон, опутывает со всех сторон. Серая, едва заметная и даже на вид почему-то кажущаяся мягкой.

Такой она и оказывается на ощупь. По крайней мере, на том плане, на котором Луке удаётся её потрогать.

В самом начале он боялся навредить. Касался осторожно, больше ощупывая странную конструкцию, чем пытаясь её убрать. Он не знает, как это выглядело со стороны, да и, пожалуй, не хочет знать.

Они подцеплялись неохотно: соскальзывали с пальцев, словно сделанные из скользкого шёлка, а потом рвались, больно обжигая попеременно то холодом, то жаром. Лопались с тихим разноголосым звоном, что под конец слился в ушах в странную какофонию, что давила на барабанные перепонки.

Никогда прежде Лука ничем подобным не занимался. Да и коснуться чужих искр не получалось, а тут, на мгновение ему даже показалось, что рыжий листопад моргнул, словно в благодарность.

Бред, конечно. Искры так себя не ведут. Когда-то он уже пытался прикоснуться к чужому потенциалу и ничего толкового не вышло.

— А этим твоя пр-р-рабабка занималась, — по окончании рассказа, непривычно тихо отзывается домовой. Правда, задать уточняющий вопрос Лука не успевает. Тихон и сам продолжает, роняя хмурое: — Пока не умер-р-рла в тр-р-ридцать.

* * *

За шиворот будто кто снега напихал. Лука едва не передёргивает плечами от этого внезапного леденящего чувства.

А Тихон смотрит своими жёлтыми глазищами, не мигая и, кажется, даже не дышит. Лишь хвост ходит ходуном из стороны в сторону.

— Мать рассказывала, что та довольно быстро умерла, говорила, что видимо сердце прихватило, — подает голос отец. Он снова обрёл свою прежнюю чёткость. — Если, как ты говоришь, моя бабка была ведьмой, то она бы не умерла так просто, ведь преемницы у неё не было. А это, вроде бы, у них непременный атрибут возможности легко покинуть этот мир. Мать же, насколько мне известно, не унаследовала ни единой способности.

— Я знаю то, что знаю. И не тебе меня обвинять во лжи.

Шуршит покрывало, а когда Лука оборачивается, то едва не вздрагивает.

«Когда же закончатся, эти чёртовы сюрпризы?!»

Вместо кота перед ним стоит невысокий старичок с небольшой бородкой и копной белых, как шерсть кота, волос; в простой домотканой рубахе подпоясанной поясом, такие Лука видел на картинках в учебнике истории за период Руси.