Проект "Чудь". Доверие

— Идите куда угодно, — отмахивается Валентин Петрович, тут же теряя интерес и отворачиваясь. Лишь напоследок бросает: — Только чтобы по школе не слонялись!

* * *

Из спортивного зала они выходят под скрип кроссовок и стук мяча. А стоит прикрыть дверь, отделяющую зал от ведущего к раздевалкам коридора, как Костя прилепляется к стене и двигается уже по ней.

— Просто пить и спать, да? — едко замечает Макар, когда они, покинув спортзал, поднимаются по пустой лестнице на этаж выше. Попытка забрать свои вещи из раздевалки провалилась, так что Костя идёт налегке, правда даже в этом случае налегает на перила так, что те протестующе поскрипывают.

— Ты как?

— Зашибись, — совершенно честно отзывается брат, вываливаясь с лестницы на этаж и улыбаясь.

— Оно и видно.

Здесь, как и внизу, у поста охраны, пусто. Из-за дверей кабинетов доносятся голоса, где-то звучит музыка, обрываясь вопросительным: «Да?». Одна из дальних ламп под потолком недовольно жужжит, подкармливая зачатки головной боли.

— Школа-призрак, — хихикает рядом Костя.

— Никого нет, тусклый свет и голоса из ниоткуда, — поясняет он, передёргивая плечами, когда Макар оборачивается, и гораздо тише добавляет: — Может, не пойдём?

— Расскажу матери, что ты не обедаешь в школе, — как можно более равнодушно припечатывает Макар, отворачиваясь. Даже тусклые лампы начинают раздражать, так что он на мгновение прикрывает глаза. Ровно до возмущённого:

— Да обедаю я! — заканчивающегося внезапным кашлем. Макар оборачивается к брату, как раз когда тот снова тянется к шее.

Щлепок по руке оказывается неожиданным для них обоих. А потом Макар, подступив ближе, оттягивает ворот, куда так настойчиво лез брат, чтобы посмотреть что там, и одновременно с этим возвращается к разговору:

— Но она не знает этого. Зато ругаться будет и допытываться, на что ты тогда тратишь деньги.

— Ну, ты и...

— Сам такой, — парирует Макар, не дожидаясь пока брат закончит возмущаться.

Чужая кожа под пальцами колется, хотя здесь не должны расти волосы. Не та часть тела.

Да и волос не видно. Только какие-то пупырышки, словно начинающиеся прыщи или «гусиная кожа» от холода. Но и то и другое должно ощущаться совершенно иначе.

Хлопнув брата по плечу, Макар шутит, чтобы не пугать того раньше времени:

— Тебя ёжики недавно не кусали?

— Ёжики?

Пожав плечами, Макар засовывает руки в карманы, прежде чем продолжить путь. Поясняет через пару шагов:

— Ты колешься, колючки видно лезут. А оборотни, как я слышал, через укус свои силы передают.