Проект "Чудь". Доверие

Тихая монотонная мольба царапает, снова привлекая внимание. От грубого мужского смеха передергивает, и он срывается с ветки, расправляя крылья. Туда, где нужна помощь.

Ведь кто, если не он?..

Неприятный холод касается кожи своими призрачными пальцами, так что Макар кутается плотнее, зарываясь глубже в одеяло. Он ещё балансирует на грани между сном и явью, не особо воспринимая действительность. Не хочет просыпаться, опускаясь на землю и лишаясь крыльев, что так упруго поддерживал ветер. Ему нравится небо с той россыпью мерцающих звёзд и подражающие им огни города, сияющие в противовес жёлтым теплом.

Там у него всё получается: летать, дышать полной грудью и быть героем. Ведь он непременно спасёт ту девушку...

Однако ещё один порыв ветра ласково касается, ероша волосы на макушке, словно нежный родитель. Что-то тихо шуршит, прежде чем звякнуть, и Макар всё-таки разлепляет глаза.

Пелену сна сносит, словно её и не было, а под кожу забирается холод уже иного плана.

Распахнутая створка окна с тихим стуком соприкасается со стеной, надувается парусом тонкая занавеска.

Подскакивая, Макар всё ещё надеется, что это глупая шутка. Месть за эксперимент со связью прошедшим вечером. Поэтому подтягивается на бортах, игнорируя лесенку, чтобы заглянуть наверх, но кровать пуста. Только привычно разворошенное одеяло, сбитая подушка, да кинутая кое-как пижамная рубаха в ногах, говорят о том, что брат всё-таки спал тут.

А под окном, у самой стены, половой тряпкой валяются пижамные же штаны.

В лицо бьёт новый порыв холодного ветра, заставляет зажмуриться на мгновение, прежде чем снова выглянуть за пределы комнаты.

И не видать поблизости ни одной птицы.

Внутри леденеет.

Сон был не сном — ни простым, ни разделённым на двоих — а реальностью брата, пришедшей по их странной связи. И крик женщины, на который тот ринулся, тоже был реален.

«Кость?»

Макар тянется, в надежде, что брат ответит.

Неприятно сохнет во рту от мысли, что ничего не выйдет. Ноги мёрзнут, заставляя переступать с места на место, но окно он всё равно не закрывает.

«Константин!»

Брат не любит полную форму своего имени, зато отзывается мгновенно. Пусть даже лишь для того чтобы обругать или выразить своё недовольство. Только сейчас молчит. И сгущаются тени по углам, клубясь словно живые.