Проект "Чудь". Доверие

«Что я родителям скажу, птичья твоя голова?!»

Он даже не знает, куда унесло брата. Понимает, что поступает глупо, но... Останавливаться, когда почти натянул джинсы, кажется неправильным. Как и оставлять брата там одного.

А вдруг?..

Тревожит его конец сна, царапая внутренности, словно заправский кот. Тянет в дорогу внутренний голос, обещая, что их связь поможет найти верный путь.

Окно Макар упрямо не закрывает, в надежде, что брат вот-вот вернётся. Влетит встопорщенным комком перьев, царапая когтями подоконник и сверкая жёлтыми глазищами.

«Скоро будем. Не волнуйтесь» — царапает Макар ручкой родителям записку, той самой, упавшей от ветра на пол. Спешно пихает в карман мобильник и, лишь отвернувшись к двери, вздрагивает, пойманный тихим шуршанием за спиной и растерянным выдохом в сознании:

«Ты куда?»

На подоконнике, тёмным объёмным пятном сидит сова. Лупает жёлтыми, словно отражающими весь свет улиц, глазами. Перекатывается с боку на бок, неуверенно поджимая лапку.

Макар чувствует отголосок боли в левой лодыжке, но это ощущение тут же стирается нахлынувшим облегчением напополам со злостью.

Живой. Мудак.

Хочется вышвырнуть пернатый комок обратно в окно и захлопнуть створку. Пусть и дальше летает, раз так приспичило.

Костя словно чувствует, перекидывается спешно, заставляя отвести взгляд в сторону, переживая отголоски изменений. Не желает Макар видеть, как корёжит брата трансформация.

— Ты куда? — повторяет уже вслух, но хрипло и тихо.

Только Макару от этого не легче и не лучше.

— Никуда. Уже. Придурок.

Раздражение и злость накрывают волной и Макар закрывается, как вечером: с громким стуком захлопывая воображаемую дверь. Даже ключ проворачивает. Поджимает губы, стягивая толстовку и джинсы, прежде чем нырнуть под одеяло.

Снов он брату не желает, отворачиваясь носом к стене и зажмуриваясь. Вообще ничего больше не говорит, сдерживая всё ещё не прошедший порыв настучать брату по тыкве или хотя бы пнуть.

Того видимо и так кто-то уже приласкал. На ногу он старательно не наступает.

— Макар?

Он чувствует, как Костя замирает у самой границы кровати. Готов поспорить, будь такая возможность, посмотреть глазами брата, то увидел бы сейчас себя: маленького, скрючившегося и обиженного.

Или всё-таки напуганного?

По телу всё ещё скользит отголосок дрожи, щекоча нервные окончания.

— Иди спать, — не оборачиваясь, всё-таки отзывается он. — Спокойной ночи.