Ведьминский патруль

— мои запястья стиснули и вздернули вверх, а мужчина всем телом вдавил меня в стену. Его вторая рука медленно двинулась по моему бедру вверх, скользнув по талии, ребрам, а затем довольно болезненно сжав грудь. — Кто ты и кто я? Даже если побежишь жаловаться, тебе никто не поверит. А мне никто не помешает вывезти тебя за город и выкинуть на трассе. Так что веди себя хорошо и, возможно, останешься довольна. Да и я умею быть благодарным…

— Мне кажется, что Аристарху Львовичу это точно не понравится…

Еще не успела договорить, как рука мужчины жестко схватила меня за шею, сжав пальцы.

Я замолкла, ощущая, как становится труднее дышать.

— Ты дура, если до сих пор не поняла — я второй человек в этом городе после Аристарха. Мы с ним двадцать лет ведем совместный бизнес, а это явно важнее какой-то второсортной девицы. Не ты первая, не ты последняя!

Евгений выдохнул эти слова мне в лицо, и меня обдало парами крепкого алкоголя. Мдааа…и так мозгов нет, так еще и с такой дозой горячительного в крови…

Прикосновение языка к шее обожгло кожу, а мокрые губы двинулись от ключицы к шее, вызывая еле сдерживаемый рвотный рефлекс.

Но я не шевелилась, замерев в ожидании. Надо было, чтобы процесс полностью увлек ублюдка, и он ослабил контроль. Внутри меня клокотали эмоции — было мерзко, противно, хотелось раздавить этого таракана со всем его самомнением, а заодно избавить от вторичных мужских признаков. Стекло на единственном окне в комнате пошло трещинами, что заставило меня мгновенно собраться и значительным усилием воли успокоиться. Евгений ничего не замечал вокруг, да и громкая музыка с улицы значительно приглушала все звуки.

Его губы спустились ниже, а рука резко оголила одну грудь, вновь с усилием сжав ее. Синяки останутся, как ни крути…убью гада! Его губы приблизились к груди, когда я решила, что пора, и решительно развела руки в стороны. Полностью поглощенный моим телом, Евгений ослабил захват, решив, что жертва полностью деморализована. Сколько ж девушек пострадало от этого чудовища…

Не теряя времени, я резко пальцами с силой ткнула в глаза недомерка, а затем с размаху ударила головой в нос — благо, его голова слишком удачно была опущена, увлеченная моим бюстом.

Громкий болезненный вопль прозвучал для меня музыкой. Одновременно раздался звон разбитого стекла, пострадавшего на этот раз не по моей вине.

В комнате возникла взбешенная химера. Я даже рот приоткрыла от удивления — этой формы у Тима еще не видела.