"Останний день"

Я установил камень, потоптал ногами землю, насыпанную вокруг него, а после, подумав, отвесил поясной поклон, добавив:

— Спасибо тебе, Аглая, за разговор, подарок да совет.

И в этот самый момент из-под камня высунулась призрачная рука, которую я, пожалуй, ни с какой другой уже не спутаю. Высунулась, удлинилась невероятно, а после впечатала мне прямиком в лоб невозможно холодную ладонь.

Глава 5

Не знаю, что в ушах отдавалось дольше — звон от удара или же пронзительно-ехидный смех мертвячки.

— Не пугайся, Хранитель кладов, — услышал я ее голос, когда поднялся на ноги.

— Клянусь Луной, что тебе от моего прощального тумака вреда не будет, поскольку между нами вражды нет. Ну, разве ума чуть добавится, так это только на пользу, разве не так? Просто восхотелось мне Марфуте поклон передать.

— Можно было бы и на словах, — пробормотал я, отходя к елкам. — Зачем сразу в лоб-то?

— Слова — только слова, — пояснила Аглая. — Они — что птица: вспорхнули в небо — и нет их. А я все же послание шлю любимой сестрице, которую сто лет не видела.

Тут с почтением надо, с вежеством, с памятью долгой, обоюдной.

Мне было что сказать этой даме, но я решил от комментариев воздержаться. Кто их, мертвых, знает? Сейчас, если верить ее словам, между нами вражды нет, и это очень хорошо. Но кто знает, как повернется дело, если она на меня зуб затаит? Не ровен час, сниться повадится или, того хуже, по ночам на мой балкон таскаться, а после в окно костяшками пальцев стучать.

Да это еще ладно, а что если начнет по квартире мыкаться? Хотя нет, последнее вряд ли возможно, если бы она с этой поляны уходить могла, то давно бы Марфу Петровну придушила.

Только все равно с мертвыми лучше не спорить, это я давно понял. Тем более Аглая Луной поклялась, что вреда от ее тычка мне не ждать. Думаю, такими клятвами даже в посмертии не разбрасываются. Ну а проблемы Марфы Петровны меня не сильно волнуют. Она желала получить гребень и кольцо? Она их получит, я свое слово сдержу.

Что же до довеска, так он ей достанется в комплекте с желаемым, и моей вины в том нет.

— А в молодости она куда как хороша была, — сообщил мне лесовик, когда я вернулся обратно в еловые посадки. — Не девка, а загляденье. Теперь же даже меня жуть берет, когда ее вижу.

— Ну да, — согласился с ним я и потер лоб. — Наверное.

— Так что, Хранитель, может, заодно все же и последний клад проведаешь? — вкрадчиво поинтересовался лесовик.