Огонь повсюду

Это я тоже рассказал Раките. Сочувствуя, она подсказала: если совсем невмоготу, можно ускорять рост саженцев в оранжерее.

– А мы всем скажем, что дали новую подкормку!

Так мне нашлась посильная работа для общины. Это не бросалось в глаза; отдав оранжерею нам на откуп, власти интересовались только тем, сколько саженцев передано отделу озеленения.

Мы пропадали там целыми днями; мы возились вдвоём в тёплой духоте, мы говорили обо всём на свете – и находили друг в друге всё больше общего. Тревога, вызванная явлением колдунов на празднике, быстро улеглась, и мы решились сделать вылазку вдвоём на дискотеку; многие наши туда ходили.

А я ещё почти не танцевал, обняв девушку за талию! ну, раз пять-шесть на вечеринках в школе. Но тогда я боялся чувствовать девушек руками.

И мы пришли сюда, где сейчас туман, гнетущая беседа Гитты и Бертрана, призраки и драка на террасе. Тогда всё было иначе – было тесно, весело; даже в тесноте и шумной толчее мы видели только друг друга. Куда-то пропала моя откровенность, куда-то ушла её бойкость; мы всматривались, вслушивались в голос, с удивлением и скрытым восторгом находя, что мы – живые, не бесплотные.

* * *

…Гитта вывела меня из оцепенения, вскрикнув:

– Крис, там что-то случилось!

Я очнулся. От входа в дискотеку веяло угрозой – словно холод ворвался сюда, предвещая приход чего-то страшного. Раздавались громкие, злые, ещё неразборчивые голоса, затем – грянул выстрел.

– Крис, это он! я боюсь! – закричала Гитта, пытаясь спрятаться за меня; я повернулся к залу.

Публика вяло заинтересовалась шумом и выстрелом у входа; беседующий с кем-то Бертран едва оглянулся через плечо.

Вошел Кико – да, тот самый Кико, бледный, равнодушный. Теперь его глаза были скрыты каким-то приплюснутым биноклем, прилаженным к лицу на манер очков; в правой руке он держал наготове «беретту», в левой – круглую банку в сетчатой оплётке, как мне показалось – стеклянную.

Жасмин быстро среагировал на вспышку памяти в пространстве сна; возможно, даже что-то сумел прочитать – так или иначе, он сразу послал своего слугу на перехват. На уничтожение.

Теперь он уверен, что колдун, спасший Гитту, вернулся. Не знаю, что он там решил о вспышке памяти, с чем её сопоставил – надеюсь, колдовской прибор на лице Кико выявляет только магию.