Огонь повсюду

О другом надо думать! Пока Жасмин прослушивает сон, пока извлекает из сна своего убийцу и приводит его в чувство, пока поймёт, что Гитта и неизвестный парень проснулись (ха! пусть попробуют допросить Механика, знающего моё имя – он теперь свободен от чар и может смачно их послать!), пока позвонит Фонарю и вежливо, очень вежливо попросит присмотреть за ночлежником – за это время мне надо исчезнуть.

Жасмин, раскрой свой внутренний цветок! напрягись, выслеживая в городе молодого колдуна! Плюйся, чертыхайся, топочи ногами – или хмурься, наливаясь желчью! Ты ждал меня – но прозевал момент, совсем чуть-чуть – и теперь не представляешь, какой удар я могу нанести и откуда.

Ты можешь зарыть деревянную куклу, залить её бетоном в фундамент, отвезти далеко-далеко – но я держал её в руках, я вспомнил её имя, и я найду её, во что бы то ни стало, и узнаю всю правду. А уничтожить куклу ты не сможешь – ведь ты так любишь держать в своих крепких пальцах медленно умирающих от страха и тоски. Когда ещё ты сможешь обрести ТАКУЮ куклу!

Мне осталось выяснить немногое. Самую малость.

Я знаю, что ты знаешь обо мне. Рассыпанные бусины событий по одной нанизаны на нить. Майский бой у сцены – свидетели указывают, что колдун-убийца очень молод. Встреча в оранжерее – ты отследил его, этого колдунёнка, поймал на чарованье саженцев, приметил его буратинку. Но сам ты не можешь донести на него официально. Ты – колдун без лицензии, работающий тайком…

Нет, почему же.

Донос может сделать любой порядочный и честный гражданин. Многие помогли полиции, указывая ей на подозрительных людей – немало негодяев поймано благодаря такой наводке. НО ТЫ НЕ ДОНЁС.

А Ракита подожгла коммуну – и все погибли.

Значит, важно то, что случилось у нас перед смертью.

Наша внезапная и непонятная размолвка.

Я помню – за неделю до пожара… да, не раньше. Тогда мы были почти всегда вместе, старались и на час не расставаться, потому что друг без друга нам было невыносимо.

Потом…

Она вдруг охладела. Стали короче разговоры, реже прикосновения; она избегала глядеть мне в глаза. Я, как дурак, докапывался до неё с расспросами, выклянчивал какого-то признания, хотел понять – в чём виноват? чем обидел? В ответ – «Нет. Ничего. Плохо себя чувствую. Мне нездоровится. Пожалуйста, не приставай, ладно?»

Пару раз замечал, что она плакала, но почему – ответа я не добился и мучался от этого.