Огонь повсюду

Лицо её стало жалобным, каким-то детским; она не хотела возвращаться наяву к этой истории – страх был рядом, за окном, он плыл в тумане, грозя ежеминутно выдавить стекло и обхватить её холодным давящим объятием.

– Как это – зачем?.. Крис, не пугай меня, не надо! замолчи об этом!..

– Вы все боитесь, – спрыгнул на пол и я, – вы только притворяетесь, что вам хорошо и весело. Думаешь, мне охота быть бродягой, да? а я ношусь по задворкам, как пёс, и связываюсь со всякой сволочью! Я тебе скажу – почему. Они убили мою девчонку.

Они всех сожгли – может, им место под стройку понадобилось, и они это место расчистили – огнём! как лес – под пашню. Вчера лишними оказались буратины – завтра лишними будете вы. А вы боитесь и от страха любите – всех этих Бертранов, некромантов и прочих. Думаете, если их любить и делать вид, что ничего не происходит – всё обойдется, да? как бы не так.

– Да, мне плевать! – закричала Гитта, наступая со сжатыми кулаками. – Я буду жить и танцевать, ты понял? Те, кто ходят с Бертраном – это их собачье дело! пусть танцуют, а меня оставят в покое! мне уже тошно от всего, от колдунов, чёрт бы их взял, но я не хочу, не хочу в это впутываться! я получу свой диплом, уеду!! пропадите вы пропадом!.

.

Слезы брызнули из её глаз едва не струйками; разревевшись, она обмякла, я неловко поймал её в свои руки.

– Крис, я совсем одна… я рыжая, рыжая… они завидуют – «Тебя не околдуют, ты счастливая»… ходят, как дураки… девки наши, стервы – сами бегут на свист… теперь и ты… что они сделают с тобой? тебя убьют?

– Ничего, – ответил я со злобным холодком.

– Им колдуны нужны. Не для ИПИ, так для Жасмина. Увидишь – я вернусь, буду снимать девочек Бертрана – одну за другой. Потом они хвалиться будут – «Ах, я с Угольщиком!»

– Ты… в самом деле? – подняла она испуганные мокрые глаза. – Крис…

– Я пошутил.

– Нет, так не шутят!

– Правда, пошутил. Гитта, мне всё равно каюк – что так, что эдак. Если я вернусь… лучше не подходи ко мне близко, хорошо?

Она кивнула.

– Они наверняка придут к тебе, будут выспрашивать.

Говори только про Пьяницу, а про пожар – ни слова. Это дело мёртвое. Но своим запусти как сплетню; вы все тусуетесь, встречаетесь друг с другом – пусть расходится по школам, по лицеям. Больше я ничего не могу придумать, чтобы насолить им. И не спрашивай меня – я ничего не расскажу. Ну, прибавь ещё, что я врезал некроманту Гейеру, и что он трус – он покойников боится, которых допрашивает.

– Да? – Её смешок сквозь слёзы прозвучал как кашель.

– Точно.