Мартынов. Неделя Стюарда.

– Отчаянная ты головушка!

Он взъерошил мне волосы. Я подошёл к Елизавете и предложил ей локоть, чтобы она могла взять меня под руку. Веселой компанией мы вернулись за столик. По примеру Антона мы все перешли на «ты»: после произошедшего общаться на «вы» было уже немыслимо.

Мы заказали ещё две бутылки шампанского. Пока мы, возбуждённые приключением, разливали напиток по бокалам, Антон Чигуриков, последние минуты три что-то бормотавший и смотревший в пустоту, вдруг вскочил на сиденье и закричал:

– Экспромт!

Только успокоившиеся после моей выходки посетители ресторана, снова уставились на нашу компанию.

Антон подождал несколько секунд, пока на нём сосредоточится всё внимание, и затем прочёл только что сочинённые стихи:

«Бейте Бенечку за каждую сплетню!

Бейте прутом, бейте не плетью!

Сплетник все прутики склеит,

Будет у Бенечки веник!»

Мы снова рассмеялись. Поручик Долгорукий потянул его за рукав:

– Садись уже, поэт!

– Вы поняли, да? – спросил нас с горящими глазами Антон, – если Бенедикта будут бить прутом за каждую сплетню и оставлять ему прут после этого, то скоро он сможет склеить из них целый веник!

– Да поняли, мы поняли, – смеялся, обнимая его лейтенант Козлов.

– Погоди-ка, Антон, – вдруг сказала Елизавета, – так ведь Матвей сломал об него прут! Если все пруты будут ломаться, то у него так никогда не веник не наберётся!

Снова мы покатились со смеху, снова кто-то пролил шампанское.

– Можно из половинок прутов собрать два веника! – предложил Сергей Долгорукий.

Новый взрыв смеха.

– Вы ничего не понимаете в искусстве! – возмущался Антон.

– Да куда уж нам! – хохоча, отвечали мы ему.

– Из-за таких, как вы, графа Озёрского и запишут в гениальные поэты! – восклицал поэт.

– Антоша, – гладила его по плечу Анна Евгеньевна, – они же шутят.

– Поэзия – это не шутки! – отвечал тот, сам уже, впрочем, смеясь.

К нашему столу приблизился полицейский с погонами помощника исправника, то есть, по Табели о рангах, в звании примерно майора пехоты или штабс-капитана в гвардии.

Очевидно, они пришли сюда, узнав о моей расправе над Бенедиктом. При этом пришли целых три офицера. Значит, рассчитывают, что моих спутников придётся утихомиривать, а поскольку все они – господа знатные, нужно и полицейских присылать таких, у кого много Яра.