Мартынов. Неделя Стюарда.

По зрелом размышлении, тем не менее, очевидно, что мне повезло, что я опустошил свой резервуар заранее и тем самым не смог выдать себя, защищаясь от атак неприметного господина.

Наконец, пытка прекратилась. Боль ушла сразу, как будто её и не было.

— На этом всё, — бесцветно сказал тусклый господин, — Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, — кивнул он нам троим по очереди и удалился.

Я поднялся с земли.

— Матвей, ты в порядке? — спросил дед.

— А как вы думаете, Ваше Сиятельство? — криво улыбнулся я.

— Почему ему позволено пытать княжичей? Почему вы не вступились за сына и внука?

Отец промолчал. Ответил князь:

— Потому что это человек, который выполняет особые поручения Его Величества.

— И что, ему позволено пытать внуков князя Мартынова? — спросил я, уже догадываясь о том, какой ответ меня ждёт. — Император как никто другой понимает, что его власть держится только на верности ему князей.

— Само собой, Его Величество помнит об этом каждую секунду своей жизни. Но здесь ситуация уникальная.

Во-первых, предположительно, имел место поединок в императорском дворце. Наказание за это полагается весьма суровое для обоих участников, а тут один из этих возможных участников мёртв. Значит, нужно доскональное разбирательство. Пытал он тебя, пытаясь спровоцировать на применение Яра, чтобы убедиться, что ты никаким образом не мог сражаться с Гуриели. — Ответил дед.

И добавил то, чего я и ожидал:

— А, во-вторых, Матвей, ты должен понимать, что существует разница, кого из внуков князя пытать: наследника или сына моего младшего сына, обладателя Яра или.

..

— Пустышку, — закончил за старого князя я. Отец тяжело выдохнул.

— Именно, — кивнул дед. — Но есть и хорошая новость. За годы своей службы этот человек так обращался не только с тобой, и его власть длится ровно столько, сколько он будет полезен Его Величеству. И даже Его Величеству иногда приходится идти на компромиссы...

— Ты намекаешь, что в какой-то момент император может отдать этого человека на расправу князьям, которые имеют на него зуб? — уточнил я.

— Я не намекаю, а прямо говорю. Всё, как писал Макиавелли, — дед мечтательно улыбнулся: — Вполне может быть, что это случится ещё на моём веку. Как бы там ни было, ты — мой внук, Матвей.

«Которого ты стыдишься» — подумал я. Вслух же я задал вопрос, который меня по-настоящему волновал в данный момент:

— А фрейлину он тоже будет пытать?

— Конечно нет, Господь с тобой, — князь даже удивился.