Воздушные шары Сальви-Крус

Время от времени он бросал взгляд в окно и ударял себя кулаком по лбу, никак не соглашаясь с реальностью и пытаясь ее таким образом опровергнуть. Но реальность утверждала себя продолжительным гудением головы после каждого испытания, и Сенька, в конце концов, с ней смирился.

Шапку он нашел в закутке за шкафом, засунутой в валенок. Он извлек ее на свет Божий, пригладил рукой и, напялив на деревянную свою голову, вновь вышел на улицу.

Снег перестал, и значительно посветлело.

Семен посмотрел вокруг, на лежащий в хрупком безмолвии сосновый лес, и тут впервые подумал, что все, происходящее сегодня, уже было с ним однажды.

Давно было, так давно, что он все позабыл, и лишь некое странное, высохшее и практически мумифицированное, но все еще живое чувство, давало о себе знать, напоминая и о былом.

Что же то было?

По дороге в офицерскую столовую Семен прислушивался к шевелящемуся в груди все резвей и беспокойней чувству. И он ощущал растущую тревогу от вероятности и предвидения того, что чувство оживет вполне, а вместе с ним вернется из небытия и боль души, давным-давно уж отболевшая и позабытая боль.

Завтрак его состоял из одного кваса, который он пил стоя, черпая прямо из бака вместе с размякшими хлебными корками. Три полных ковша.

И уже стоя в строю, на общем построении части, отдуваясь от шибавшего в нос квасного газа, он вспомнил все, что было забыто, хотя, казалось, невозможно было забыть. А вспомнив, понял, что на самом деле не забыл ничего. Он легко вообразил себе, что и не было никогда тех бесконечных дней и ночей, проведенных им во хмелю и в забвении.

Но это было обманом, самообманом. И что с того? Имеет право! Важней, что он понял другое. Что любовь не умирает никогда, не уходит бесследно – это все выдумки и настоящий, реальный самообман. Любовь невозможно удушить усилием воли, нельзя утопить в вине. Проходит время, и однажды, погребенное, казалось бы, навсегда под толщей прожитых иной жизнью дней чувство возрождается вновь с прежней силой, вмиг превращая в труху все годами возводимые над ним надгробия, поражая тоской и отчаянием, одаряя надеждой. Уходят любимые, они вольны в этом, остается любовь – это ее свойство.

«Она говорила, – вспоминал Семен, – что если Новый год встретим вместе, значит, не расстанемся никогда. Что, если?.. Рискнуть? Но не опоздал ли я? Какой теперь год-то?» Он подумал, что если сейчас вспомнить, какой год, все тотчас изменится, и ничего нельзя будет исправить – и не стал об этом думать.