Воздушные шары Сальви-Крус

– Тише, тише! – понял его возбужденное состояние опытный молодежный вожак, утвердив для предосторожности перед собой барьер раскрытых ладоней. – Не нервничай, я же все понимаю. Поговорим позже. Предложение остается в силе!

Комсомолец сдвинулся в сторону, а Семен, наконец, увидел перед собой чистое пространство улицы. Он немедленно наступил на ту часть поверхности Земли, где секундой раньше стоял мужественный боец идеологического фронта, и, не глядя по сторонам, не оглядываясь, пошел восвояси, заглатывая расширенными, как у коня ноздрями, обжигающие кристаллы воздуха, с растущей радостью принимая лицом яростное противодействие ветра.

«Черт с ним! – решил он по дороге. – Все равно поеду! Час до города, три часа до Сальви-Круса… Успею!»

Он не хотел думать о том, что будет, если не успеет, если не пронесет, и его отсутствие заметят.

Он принял решение.

Остаток пути до общежития он частью пробежал, частью проскользил пор утоптанному уже снегу, в комнате быстро переоделся, и совсем было собрался уходить, когда до его слуха, до сознания откуда-то из коридора, из комнаты дежурной, донесся хоть и приглушенный, но, как ему показалось, пронзительный телефонный звонок.

Он понял, почувствовал, что тот звонок – по его душу. И все существо его сжалось от предчувствия беды или, как минимум, гадости.

– Переборцев! К телефону! – раздался в коридоре зычный глас дежурной тети Лены.

Ватные ноги еле-еле донесли Сеньку до аппарата.

– Але, – сказал он в трубку.

– Какое але?! Что за але?! – донесся в ответ хриплый баритон начальника штаба майора Кахно.

– Это армия или где? Архи хреново, совсем разболтались! Ну-ка, доложите по форме!

– Старший лейтенант Переборцев у аппарата! – отрапортовал Сенька, параллельно ощущая, как с комариным писком, словно воздух из проколотого скафандра покидает его душу надежда.

– Ага, Переборцев! Прекрасно! – радостно хрипел в трубку сожженным кислотой, выпитой по ошибке, горлом начштаба, словно не было у него в жизни большей радости и большего наслаждения, чем сообщать людям дурные новости.

– Ты-то мне не нужен! А точней не мне – Родине нужен. Ты еще не тяпнул за обедом, надеюсь?

– Не тяпнул, я еще не обедал, – сказал Семен, и тут же понял, какую глупость он сказал, но сказать назад или переиначить ее уже было нельзя.

– И прекрасно! – взвился в своем хрипе Сахно. Было видно, что слова Семена его обрадовали. – И не вздумай. Ты сейчас как следует, интенсивно, но быстро, в течение получаса отдохни, и приходи ее защищать.