Воздушные шары Сальви-Крус

Как-то я приехал в летний каникулярный отпуск домой… Прекрасное, прекрасное было время! Кто бы знал, как сладко бывает порой забыться и не думать о воинской службе! Да, о чем это я? Да.… Случилось так, что в то же время гостил у родителей – ну, тоже был на каникулах, понимаете? – мой одноклассник, студент-москвич. Это Давид, вы все его, безусловно, знаете. Да, он теперь в Москве, служит в театре. Что? Нет, тогда он, насколько мне известно, другие планы вынашивал. Но творческая жилка пульсировала в нем еще в школьные времена, это совершенно точно.

Тогда они с другом придумали выпускать стенгазету. Название такое: Верьте нам, люди! В ней, кстати, состоялся мой литературный дебют. Сущая ерунда, право, и вспоминать не стоит. Пару строк, полная бессмыслица. Нет, не стоит оно цитирования, но как факт отметить интересно. Так вот, на чем я остановился? Ах, да, каникулы.

Страстью нашей школьной кампании был футбол. Вершины, апогея страсть достигла в последний школьный год. Мы играли постоянно, играли в выходные, играли перед занятиями, перед экзаменами.

… Да и после них играли. Потом, собираясь в первые годы после школы на студенческие каникулы, тоже играли. И до сих пор, думаю, играли бы, если бы… Если бы. Жизнь брала свое, у каждого она сложилась собственная, отдельная, и мы не заметили, как постепенно, один за другим, оторвали свои корешки от детства. Все хорошее остается в детстве, вы разве этого не знали? В футбол мы играли в городском парке, на поле для ручного мяча. И, помнится, как-то после игры мы одевались, сидя на скамейках, покуривая, да, мы уже курили, а день был чудесный, теплый, солнечный, настоящий летний был день, и такая благодать нисходила на нас отовсюду, что совершенно незаметно и, наверное-таки, неизбежно разговор перекинулся со спортивной темы на иную. А надо признаться, что в то время я частенько ныл и попросту жаловался на судьбу, благосклонно поддерживавшую меня за руку, пока я становился на ноги, обутые в яловые сапоги армейского образца. Даже порывался бросить училище, и не один раз, но порывы мои, видать, были слабоваты. Да и не порывы это были, а так, пшик один. И всегда, всегда мне не хватало чего-то важного, чтобы довести это дело до конца. Родители мои, как вы понимаете, были категорически против, и не желали, да, наверное, и не могли меня понять, чего же я хочу. Они и теперь, мне кажется, не слишком меня понимают, может быть, даже меньше, чем раньше. Все-таки, мы совсем редко стали бывать вместе. Ну, с отцом понятно.