Воздушные шары Сальви-Крус

Ведь, приходя домой со службы, я бывал – да и сейчас частенько бываю – утомлен и физически, и морально. А иногда морально просто угнетен и опустошен. Практика показала, что исполнение долга, тем более священного, совсем не безобидная вещь. Беспощадная вещь. Долг требует быть исполненным, и в этом своем стремлении не останавливается ни перед чем, и ни перед кем. Вот и подумайте, как в таком состоянии заставить себя сесть за стол, а не завалиться спать? Да еще пытаться что-то там творить? Творить употребляю без кавычек, поскольку считаю, что писание по сути своей есть творение.

И писатель не только пишет, но и творит книгу.

Священнодействие творчества требует полного раскрепощения духа, лишь тогда писатель парит над миром, созданным силой его воображения. Отвлекаясь в процессе творения, он всякий раз шлепается на землю, и величина его падения зависит от той высоту, на которую он сумел воспарить. Господи, да что мне вас агитировать, вы и сами все прекрасно знаете. Вот скажите мне, кто из вас, притащившись домой после смены, в состоянии написать письмо? Да еще легкое, веселое, позитивное? Кому, кому.

… Да кому угодно! Родным, теще, подруге. Ну? Кто? Вот о том-то я и твержу. А плюс сюда еще всякие соблазны и отсутствие условий, чтобы от них укрыться? Жизнь и естество всегда требуют свое, и очень настойчиво требуют. Сейчас смешно об этом вспоминать, но мне приходилось от звука телевизора искать спасения в санузле, а поскольку он не был совмещенным, я писал, восседая на унитазе и держа папку с бумагой на коленях. Ну, некуда больше было податься!

Словом, в реальной жизни все обстояло не так, как мечталось и представлялось.

Я ведь грешным делом как думал? Что меня с такими выдающимися задатками и способностями, с такими наклонностями и стремлениями высокими любая женщина на руках носить должна. Оказалось, далеко не любая. И уж точно, это не Солли. На деле оказалось, что она отнюдь не прочь, чтобы ее саму на руках-то носили. Да не просто так, по комнате, а преимущественно вверх по лестнице.

И лестница здесь – в широком смысле. Лестница на небеса. Так оно и должно, собственно, быть, да и я не против. Только, друзья мои, когда пишешь, занятыми оказываются не только голова и сердце, но и руки тоже.

Честно говоря, виделся мне тогда лишь один выход из ситуации. Совсем маленький такой выход, просто лазейка, узкий лаз с того света на этот. Ничего не значащая игра слов, полагаете? Ничего подобного.