Воздушные шары Сальви-Крус

А в глазах – отражение еще не наступившего, но уже подступившего вплотную ужаса и невыносимая покорность судьбе.

Этой покорности Гиль не понимал, не принимал, не мог вынести. У него опустились руки.

– Ну, что же ты? – едва слышно прошептала девушка, и из переполненных озер ее глаз брызнули, смывая мел, горячие потоки слез.

Что-то словно треснуло, сломалось в груди у Гиля.

– Что-что! – закричал он в ответ, озлившись на себя по причине, в которой себе же и не хотел признаваться. – А ничего! Нечего задавать свои дурацкие вопросы!

Он заметался по комнате, потом схватил Свелту за руку и потащил ее к выходу.

– Пойдем! – кричал он. – Нечего тебе здесь делать!

Не сбавляя темпа, он буквально выволок девушку из подъезда и уже дальше стал увлекать ее куда-то в темноту улицы.

– Стой! Ну, стой же ты! – вдруг стала сопротивляться Свелта. – Ты куда меня тащишь?

Гиль словно и не слышал ее слов.

– Да остановись же, гад такой! – продолжала ругаться Свелта. – Пусти руку, слышишь!

– Домой, я провожаю тебя домой! – сказал, наконец, остановившись, Гиль.

– А вот я сомневаюсь! Домой мне совсем в другую сторону.

Гиль опешил.

– У! – воспользовавшись его замешательством, Свелта вырвала руку и побежала в противоположную сторону. Когда Гиль снова догнал ее, она остановилась и резко повернулась к нему.

– Уходи! – бросила ему в лицо.

– Я проведу тебя, – Гиль был тверд, стоял на своем.

До ее дома дошли быстро и молча, как и раньше: она – впереди, он – чуть позади и сбоку.

– Все, пришли.

– Ничего, – покачал головой Гиль. – Топай домой. Снова покачал головой и, повернувшись, зашагал прочь. Потом, словно внезапно вспомнив что-то, быстро вернулся и, подхватив ее руку, припал к ней губами.

– Прости, – сказал. – И забудь все, прошу.

Подняв голову, заметил блики света на ее мокрых щеках.

– Ты плачешь? Не плачь! Я ухожу.

– Куда уходишь, глупый?

Она не спрашивала, она просила остаться.

– Не знаю, куда.

– Возвращайся…

– Ждать будешь?

– Буду ждать…

– Тогда приду.

– Когда?

– Не знаю. Когда найду выход, когда буду готов… Прощай!

– Постой!

Но он уже не слышал. Он уходил, чтобы пройти очищение одиночеством, в котором нуждался немедленно. Оглянувшись, издали он увидел ее темный силуэт в светлом проеме двери.

Такой она и запомнилась ему – темный изящный силуэт на ярком светящемся поле. Иногда он смотрел на солнце и видел ее там.