Застрявшие, или что было, когда я умер

Я удивился:

— Откуда ты знаешь?

— Ну... — она вроде бы смутилась. — Когда-то я хотела устроиться вожатой в лагерь, вот и искала в интернете, чем занять младшие отряды.

И опять я удивился её словам:

— Так ты же по возрасту не подходишь... в смысле, не подходила. Тебе же в день смерти было семнадцать, а в вожатые совершеннолетних берут...

— Ну мало ли... — неопределённо ответила Кошатница. — Может, меня бы взяли помощницей вожатого? Такое бывает. А мне это было нужно.

Пояснять она ничего не стала, а лезть к ней с вопросами я постеснялся.

Тем временем началась «Сороконожка». Три группы малышей, по трое в каждой, встали гуськом. Между спиной впередистоящего и тем, кто находился сзади, был зажат мячик (Вика объяснила, что руками его касаться нельзя) — и таким вот макаром им надо было пройти метров семь, обогнуть стул и вернуться. Команды, разбившие строй, проиграют. А если его сохранят две команды из трёх, победит та, что придёт первой.

— Ну и что ты от неё узнал? — спросила Кошатница.

Я сразу понял, о ком речь.

— От той девочки? Можно считать, что ничего.

— Ни про убийства, ни про Ангела?

Вместо ответа я описал встречу с Олей.

— Значит, она и про телевизор знает... — пробормотала Кошатница. — Может, увидела его в твоих мыслях?

Я бессильно покачал головой. Наверное, среди общагских это был самый частый жест: он выражал всё, что творилось с нами два года.

— Почему она ждала меня? — проронил я, наблюдая за праздником. — Ведь она будто знала, что я к ней приду...

— Вы с ней точно не общались при жизни? — спросила Кошатница.

— Шутишь? — буркнул я. — Не считая того раза, когда она протянула мне платок, мы и словом не обмолвились.

Раздались радостные визги: первая группа малышей обогнула стул, не разбив строй. Один мальчуган зачем-то потопал в нашу сторону, и мы с Кошатницей отошли: не стоит им сквозь нас ходить.

— А ведь странно, — мрачно заметила Кошатница, — что мы не видели её раньше. За два года облазили весь город, но в тот дом не зашли. Хотя я о нём знала... Даже читала в интернете, что его хотят снести.

— Потому и не снесли, — сказал я с усмешкой, — что одному призраку эта идея не понравилась.

Уверен, Кошатница меня поняла: Оля могла помешать сносу, «вторгнувшись» в мысли какого-нибудь чиновника. Ей по силам такое, что нам и не снилось... Взять хотя бы умение исчезать!..

— И ты снова с ней встретишься? — спросила Кошатница.

Я удивился: вопрос прозвучал так, словно она за меня боялась.

— Не ходи к ней, — её тон вдруг стал резким.