Сукины дети 2. Помереть не трудно

На всякий случай прикрыв глаз веком, я поднялся, вытащил из ладони сучок и подождал, пока кровь не перестанет течь и дырка в коже не подсохнет.

Потом я таки угодил в болото. Точнее, в небольшой бочаг с прозрачной, на редкость холодной водой - оказывается, из-под камня в этом месте бил ключ...

Напившись, помыв руки - от холодной воды ломило кости - я прислушался ещё раз и немного сменил направление.

Конечно, если бы дело было днём, и я мог по-человечески сориентироваться, всё было бы по-другому. Ночь диктует свои законы.

Всё кажется не тем, чем оно есть на самом деле. Разлапистые кусты представляются чудовищами, пеньки - вставшими на дыбы лешими. Во тьме меж стволов мелькают какие-то огоньки, кто-то, сидя под лопухом, ядовито хихикает, лягушки душераздирающе орут, над головой то и дело проносится смутная хищная тень... Словом, бетонные городские джунгли, по сравнению с обычным подмосковным лесом - это детская площадка для первоклашек.

Крики, на которые я шел, то стихали, то становились громче.

Несколько раз я терял направление - они вдруг звучали слева или справа, или даже сзади, из-за спины... Я сцепив зубы и пыхтя, как паровоз, упрямо продирался к цели.

Лицо было исхлестано плетями шиповника - и эти царапины почему-то не спешили заживать. Руки саднило от всевозможных укусов, шипов и колючек - вынимать их было некогда.

Наконец впереди забрезжил лунный свет, и я вывалился на поляну, или прогалину - не очень большую, окруженную со всех сторон стволами деревьев.

На краю поляны кто-то был.

.. Кто-то большой, даже громадный. Он тёмным пятном выделялся на светлых стволах берёз и смотрел на меня.

Медведь. Даже отсюда я чуял, как от него остро, по-звериному пахнет мускусом, страхом и горячей кровью. От этого запаха кружилась голова.

Взгляд зверя был тяжелым, осязаемым. Я чувствовал, как он толкает меня в грудь, будто бы отталкивая, не позволяя подойти ближе.

Наконец медведь сменил положение и потянул воздух большим влажным носом. А потом негромко заворчал.

Кроме угрозы я различил в его рыке скрытое отчаяние...

Сделав несколько осторожных шагов вперёд, я постарался разглядеть, что же удерживало зверя на поляне. Первое, что приходило на ум - конечно, капкан. Но ни запаха железа, ни острых зазубренных челюстей не было. Что тогда?

Я подошел ещё ближе. Запах зверя стал почти невыносимым, медведь же шумно хлюпнул носом и открыл зубастую пасть. Клыки у него были желтые, язык в белой пене, в глазах застыла смертная тоска.