Сукины дети 2. Помереть не трудно

Что же мешает ему уйти? Или, если уж на то пошло, напасть на меня?..

Внезапно я ощутил что-то знакомое. Какие-то неприятные вибрации. От них шло общее чувство угрозы и опасности. А ещё - чего-то совсем скверного. Не людского. Я хочу сказать, это было ощущение инородности, причём, такого толка, что даже стоять рядом - и то не хотелось.

Пересилив себя, я шагнул ещё ближе к зверю и наконец увидел, что его держит: простая деревянная стрела. Она проткнула его лапу и ушла глубоко в землю.

По идее, выдернуть стрелу из земли, обломать кончик и зубами вытащить древко - для медведя не представляло труда.

Я не представляю, как вести себя вблизи от дикого зверя. Говорить успокоительные слова, будто он - собака, казалось глупым. Как показать медведю, что я не причиню ему вреда - не имею понятия.

Осторожно, не совершая резких движений, я присел на корточки, вытянул одну руку к зверю - он опять втянул носом воздух - а другую протянул к стреле. Медведь молча наблюдал.

Когда моя рука прошла прямо под мордой, я затаил дыхание.

Схватив за древко, я на удивление легко отломал хвост с оперением. А затем, взявшись обеими руками за лапу зверя, потянул... Медведь коротко рыкнул, меня окатило волной звериной вони. Из дыры на лапе, там, где торчала стрела, потекла чёрная кровь...

А в следующий миг зверь исчез. Причём в том месте, где подлесок казался особенно густым.

А я плюхнулся на задницу и выдохнул. Облегчение нахлынуло горячей волной, по спине потёк пот, волосы, лицо, сделались влажными.

Вот сейчас бы закурить... Но сигарет я с собой не взял.

Покопавшись в прелой листве, я вытащил измазанный в земле наконечник с обломанным древком. Древко было покрыто медвежьей кровью. Наконечник, кроме земли, тоже был чем-то покрыт. Похожим на смолу.

На ощупь древко - та часть, которую я извлёк из медвежьей лапы - была неровной. Но это были не щепки или заусенцы, а гладкие округлые бороздки.

Заинтересовавшись, я подставил деревяшку лунным лучам.

Да, больше всего это было похоже на буквы. Неровные, коряво вырезанные. От них веяло каким-то первобытным ужасом, чужеродной, недоброй силой.

Первым порывом было отбросить это непотребство подальше. И я ему поддался - уж больно не хотелось даже находиться рядом со стрелой...

Потом сорвал лист лопуха - огромный, как лист ватмана, и мягкий, как туалетная бумага, и вытер руки.