"Перстень императора"

Томас подошел вплотную к большой стеклянной двери и с интересом рассматривал внутреннее убранство бара.

– А место приятное. Похоже на одну таверну, где мы любим собираться с друзьями. Там тоже такие низкие кирпичные своды, потертая барная стойка и разнокалиберная мебель с подушечками на стульях. А заезжие менестрели исписали все стены цитатами из своих песен.

Я расхохоталась.

- Менестрели – они такие! Их медом не корми, дай оставить о себе память в веках!

- А кто был человек, в честь которого назвали бар?

- Знаменитый поэт.

Он жил когда-то здесь, на Васильевском острове. А потом был вынужден покинуть свой город и отправиться в изгнание. Но продолжал любить Петербург до конца своих дней.

Я чуть помолчала, соображая, что бы такое подходящее процитировать Томасу.- Вот послушай, что он написал:

Да будет в ночи для тебя гореть звездная мишура, Да будет удача ладони греть у твоего костра. Да будут метели, снега, дожди и бешеный рев огня. Да будет удач у тебя на пути больше, чем у меня. Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех, которым с тобой может быть по пути.

Глаза Волка блеснули золотом. Он тихо произнес:

- И я счастлив, что Судьба соединила наши пути. Но в этом стихотворении говорилось про бой. Можешь сердиться, сколько тебе угодно, но я не допущу, чтобы ты рисковала своей жизнью, ради наших нелегких поисков.

- Снова-здорово! Опять двадцать пять! Мы еще ничего искать не начали, а ты уже надо мной трясешься, как наседка над цыпленком. Хватит уже меня опекать!

Томас только страдальчески закатил глаза и простонал:

- Небесная Сестра, за что ты послала мне такое наказание? Эта девушка способна за один миг превратить пафосную драму в легкомысленный водевиль.

Вот с кем с кем, а с курицей меня никто не сравнивал. Пожалуй, приму это за комплимент.

Я только хмыкнула.- Если будешь говорить глупости, придумаю, как еще тебя обозвать. Ладно, хватит болтать. Двигаемся дальше.

Мы пробежали еще несколько улиц и, наконец, очутились в искомом дворике. Томас задумчиво коснулся Стены Памяти с бронзовым барельефом артиста, почитал многочисленные надписи на стенах, улыбнулся причудливому граффити.

- А вот здесь нет никакого пафоса. Маленький незаметный двор, старый дом с облупившейся штукатуркой… И очень теплая, искренняя благодарность людей за песни, созданные Мастером. Благодарность и любовь. Пожалуй, это и есть бессмертие, как ты думаешь?

Возле лесенки, ведущей в подвал, стояло множество мотоциклов.

Мы спустились в бар.