Свободу времени!

— Ну так и что, ты полагаешь, что Сашок научился тульпу свою подсаживать целому городу? — Моргунов молниеносно прикидывает последствия и возможности. — А потом уже город сам всеми своими жителями начинает управлять?

— Ну теоретически такое возможно, но практически к такому пока никто даже близко не подбирался, — Арину вдруг посещает еще одна догадка. — Так может это и есть причина такого повышенного интереса фашиков к Саше!

— Ключевое слово «пока», — замечает Моргунов. — А в Питер Сашок не ездил накануне?

— Ездил, а что? — Арина, догадывается уже, но спрашивает по инерции.

— А, я кажется тоже поняла. Думаешь он не в Питер ездил, а в Пушкин?

— Ага, и что-то он там выяснил в части Пушкина Александра Сергеевича — своего великого тезки и предшественника.

— У меня никакой информации на этот счет нет, — говорит Моргунов задумчиво.

— Ну, а кто будет в тульпу грузить то, что потом могут и извлечь. А вот мне он потом строфу одну декламировал, но только две строчки. «Я переехал в город Пушкино, что я забыл в этом Царском Селе! Да понимаю, что был я слегка навеселе, принимая такое решение», и я, правда, стесняюсь спросить, а твой план с лабиринтом предполагает Сашино спасение?

— Странный вопрос! — Моргунов удивленно смотрит на Арину.

— Русские на войне своих не бросают.

Глава 31

Моргунов едет молча и мысленно продумывает речь, которую он произнесет перед войсками в начале Решительной Битвы. У него в голове еще с детства накопилась сотня речей, которые подходят для произнесения в начале решительной битвы с фашизмом, но ни одна из них не подходит к сегодняшней ситуации — и фашизм не тот, и войска повзрослели.

Нынешняя речь, по какой-то неизвестной причине, получается стихотворной. Моргунов декламирует себе под нос:

Пришло время отбить то время,

Которое у нас одолжили на время,

Как нас убеждали, а выяснилось, что навсегда

Мы ходили все время, говорили сейчас не вовремя, сегодня не время, и это «не вовремя» превратилось для нас в никогда.

«Временно» вдруг превратилось в «во все времена».

Современность вдруг для нас превратилась в безвременность.

Нам говорили безвременность это для вас без вреда.

Говорили и тратили наше время, не испытывая за это и тени стыда.

Речь должна быть воодушевляющей, а это получается с оттенком яростной горечи и обиды за потерянную четверть, а, может и треть, а может, если все пойдет не так, то и за половину жизни. Моргунов моргает.

— Ты как-то странно моргаешь, — замечает Моргунов.