Чистильщик

Протиснувшись экипажем по узким улицам, они выбрались на пустырь, и оба с облегчением выдохнули, будто вылезли из бутылочного горлышка на волю.

Обширное пространство пустыря поросло ивняком и небольшими березовыми рощицами. На севере виднелся подсвеченный огнями шпиль Ратуши, самого высокого городского здания. Слева вдалеке нитками бус светились фонари Западного квартала. Справа пустырь примыкал к озерному берегу, и с причала подмигивали фонари лодок-домов.

Оставив экипаж на краю пустыря, Тома и Вик пошли пешком.

Опустилась ночь, и протоптанная тропинка в сете молодого месяца белела, словно выстеленная бумагой. Тома и Вик обогнули рощицу и вышли к ручью. Через него был перекинут полуразвалившийся мостик. А на другом берегу стояла Лачуга.

Окна ее были настолько темны, что казалось, оттуда выходит сама ночь. Время не пощадило дом. Крыша его местами обвалилась, и торчали обломанные брусья стропил. Входная дверь перекосилась.

- Зря мы сюда пришли, - сказал Вик, поеживаясь и поднимая воротник летнего пальто.

Тома не ответил ему. Он тоже испытывал растущее беспокойство. Причин для этого никаких не было, но Лачуга действовала всегда одинаково на всех. Тишина царила вокруг. Здесь не щебетали птицы, не жужжали насекомые, даже комары не летали. От городских улиц их отделяло двести шагов, а звуки города пропали. Не замедляя шага, Тома вытащил из внутреннего кармана фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток. Протянул ее Вику. Тот не стал отказываться от рома. Напряжение этого темного места немного отпустило.

Неприветливый дом приближался с каждым шагом.

- По крайней мере, дом сейчас никем не занят, - сказал Вик, чувствуя необходимость разбить тишину.

- Не обязательно, что Лачуга нас впустит, - поддержал беседу Тома. Ему начинало казаться, что они не продвигаются вперед, хотя прилежно переставляют ноги. - Мы с тобой, возможно, не достаточно темны для него...

Тома приготовился к тому, что сейчас они уйдут ни с чем. Но вдруг они очутились возле шаткого мостика, перекинутого через ручей.

Бревна под ногами уходили вниз, и необычайно холодная вода заливалась в ботинки. Впрочем, не считая этого, они перебрались на противоположный берег без затруднений. Тропинка протиснулась между плотными кустами ивы, и вывела к покосившемуся крыльцу. Дверь болталась на одной заржавленной петле, и натужно скрипнула, когда Тома потянул ее на себя. Вошли и остановились, давая глазам привыкнуть. На удивление, мрак внутри не был кромешным.