Чистильщик

- Кто?! - переспросил Тома. В памяти всплыли смутные воспоминания о том, кто это такие.

- Неужели ты не слышал? Впрочем, откуда тебе знать?! Мовины процветающая семья. Так называют последних потомков вымирающих семей. Этот - огрызок Эванов. У последних незавидная доля - их удел оплакивать былое могущество и процветание. Знаешь, на что он смотрит?

Тома качнул головой.

- На свой герб. Он продал его в начале года, и с тех пор таскается сюда несколько раз в неделю.

- Зачем? Что такого в его гербе?

- Нам с тобой не понять, - усмехнулся Капа.

- В его гербе нет ничего, кроме тщеславных воспоминаний.

- Нина Нонний тоже последняя в роду, - заметил Тома.

- Не скажи, - мотнул головой Капа. - Она не потеряла интереса к жизни. А жизнь огрызков - это прошлое. Они живут им. У них свой круг и свои взгляды на все происходящее в мире.

Старик отошел от окна и побрел по улице.

Тома попрощался с Капой, но едва он взялся за ручку двери, как ему в голову пришла мысль. Тома остановился.

- Скажи, а Фистов ты знаешь? Куфий Фист не огрызок?

- Фист? - переспросил Капа. Он уже взялся за свой гросбух, чтобы записать новый заказ. – Да, Куфий в последний в роду. Но он, как Нина, не потерял интереса к жизни, и его магия при нем. Хотя странно то, что он принес мне свой герб вместе Эваном.

Тома выскочил на улицу. "Сумасшедший черныш!" - пробормотал Капий себе под нос ругательство на черных магов, вздохнул и продолжил записывать в книгу.

Старика будто ветром сдуло.

Тома прошел почти два квартала от магазина Капы, ища подсказки, куда тот мог деваться, но никаких следов не обнаружил. Тома решил, что он чуть позже старого привратника встретит в университетской сторожке. Сначала нужно навестить Госпиталь, ему хотелось узнать, каково состояние обеих девушек и переговорить с Игнатием наедине, чему вчера помешали стражи.

Глава 14

Игнатий сидел, сгорбившись, у постели Мойры. Девушка выглядела плохо. Под кожей словно разлили чернила, и Мойра казалась синюшной покойницей.

В бреду она бормотала что-то неразборчивое, словно на выдуманном языке.

Игнатий коротко кивнул Томе.

- Как она? - спросил Тома. Хотя было очевидно, что дела плохи.

- Она в бреду, что бы мы не делали, магическое воздействие не остановить. Я опять остался один!

Целитель растерял свое высокомерие и выглядел усталым и опечаленным.

- А вторая, Танита? На нее, кажется, черная пыль действовала медленнее.