Мрачные сны Атросити

Из уютного омута, где все уже пережито, потеряно, и смирение дает хоть какой-то отдых воспаленным чувствам. Здесь же, в реальности, все несчастья как будто обрушились на голову с новой силой, и страх стал скручивать до тошноты и дрожи. Марк встретился взглядом с Атроксом и тут же потупил взор.

– Я тебя помню, – прозвучал холодный голос президента. – Марк Вир.

Марк удивился. Хоть и зря. Он был первым гражданином, прорвавшимся в цитадель, – после такого его просто не могли не запомнить. К тому же, он был отцом единственного ребенка в Атросити.

Живого или нет – пока под вопросом.

Атрокс медленно зашагал перед заключенными, задумчиво глядя в их лица.

– Сначала Энигма, теперь Магнум, – он бросил сердитый взгляд на главу дезертиров. Тот не выдержал и опустил голову. От былой дерзости не осталось и следа. Атрокс развернулся и вновь пошел в сторону Марка, отчего тот сжался сильнее прежнего. – Как легко ты поддаешься тлетворному влиянию. Или, может, дело в тебе?

Марк молчал, смотря в пол, на танец света и тени на собственных ботинках.

Он словно проглотил язык. А голова отключилась, в ней не было мыслей, остались только страх и растерянность.

– Я знаю, зачем ты здесь, – сказал президент. От этого Марк встрепенулся и даже осмелился поднять голову. Глаза Атрокса пылали красным огнем, отражая сияние прожекторов. Лицо его было суровым и строгим.

А где-то там, за стенами больницы, в этих горящих искусственным светом окнах томилась Ива. Вероятно, ей было больно и страшно, Марк понятия не имел, кто ее там окружает.

Почему-то только сейчас он вновь почувствовал, насколько реальна его цель. Что это не мираж, что она действительно рядом. И что он по-настоящему может как-то повлиять на судьбу. Все это он услышал во фразе Атрокса.

– Что с ней сделают? – злость и отчаяние дали Марку силы, хотя держать себя в руках было по-прежнему нелегко.

– Уже поздно что-либо делать с плодом, поэтому ребенок появится на свет, – беспристрастно сказал Атрокс. – А потом будет принято решение.

– Какое решение? Я должен знать, я же отец!

Глава Атросити смерил его суровым взглядом.

– Это неважно. Ребенок принадлежит городу.

Марку хотелось осыпать тирана проклятиями. Грозный вид его больше не пугал, он вызывал лишь злость, но здравый смысл отчаянно держал несчастного за поводок, не давая сорваться.

– У тебя нет сердца, – единственное, что смогло прорваться через весь поток ненависти, что был в голове.

Взгляд Атрокса переменился. На какой-то миг пропали и строгость, и суровость.