Бабушки - не то, чем они кажутся

Сказав ему, что я всегда хотел стать солдатом, я получил безвозмездный доступ к его трофейному немецкому биноклю, пообещав вернуть его, как только научусь им пользоваться. Я уже мысленно представлял, как похвалит меня мама за, еще не нарисованный, но уже детально спроектированный, плакат. Как все будут хлопать по плечу маленького, проницательного не по годам, и, конечно же, гениального, сыщика, а потом завалят сотнями шоколадных конфет. Потом этот плакат разместят на выставке, где его непременно купит толстый американский богач в ковбойской шляпе, и мы с мамой будем жить ни в чем не нуждаясь, всю нашу жизнь.

План был надежен, как швейцарские часы, но то, что я увидел следующей ночью, разбило их вдребезги об идеально очищенный от снега тротуар.

Мама снова ушла на фабрику в ночь, и, с появлением первого желтого блика на потолке, я вскочил с кровати и ринулся к подоконнику. Мое сердце билось так часто, дышал я так интенсивно, что руки мои еле настроили фокус на старом бинокле.

Помимо сбивающегося фокуса, постоянно что-то мешало. То ветка клена, то трактор вдруг начинал разворачиваться и работать спиной ко мне, то наоборот ярко светил фарами прямо мне в линзы, заставляя отрываться от него снова и снова.

И вот, свершилось!

*Та-да!* Нужный ракурс!

Э-эм… что?

Что?

Что?!

Кабина была абсолютно пуста.

Увидь я сейчас то, что мне довелось лицезреть тогда, мою персону неминуемо переместили бы в дислокацию какого-нибудь специального диспансера. Я бы ходил вдоль стеночки под транками, пускал сопельки и вспоминал старину МакМерфи.

Славно бы почилил…

Но в ту ночь, я просто молча отошел от окна, не забыв уронить соседский бинокль на старый половик. Дошел до кровати, сел на нее, пытаясь осознать увиденное, привести мысли хоть к какому-то логичному объяснению. Тщетно. Никаких идей. Гениальный сыщик потерпел фиаско.

Как только я услышал, что моя соседка поднимается по лестнице, уже такой знакомой скрипучей поступью, я не смог заставить себя встать с кровати и посмотреть в глазок.

Мне стало так страшно, как не было ни до того, ни когда-либо после. На лбу выступила крупная испарина, по телу пробежал холодок, который чуть не заморозил каплю у меня на носу. Я искал спасение от внезапного озноба, и нашел его под старым клетчатым одеялом. Залез под него, и принялся ритмично стучать зубами. На этом дело не закончилось.

До сих пор я не могу для себя решить, действительность то была, или сон.