Йаари-Ра /как воля и представление/ + Голубая Глубина

Первым порывом моим было тут же вырваться из своего тела ослепительной вспышкой, выжигая все на своем пути, испепелить его, чтобы пепел моей плоти смешался с пеплом Лары, если даже нашим душам не суждено быть вместе в силу разной природы – я не знал точно, но очень того боялся.

Но тут зазвонил телефон - я знал, это Володя звонит из Питера, потому что он тоже ощутил холодное дуновение потери. Я взял трубку.

- Пап, - сказал наш сын. - Что, всё?

Я молча сидел и кивал в трубку.

- Покорми ребенка, Володя, - сказал я. - Пусть твоя любимая поспит.

- Хорошо, папа.

Я сжег тело Лары в местном крематории - потому что не мог дотянуться ни до какой звезды. Пока не мог. Мне надо было построить дом и забирать внуков на лето из петербургской сырости, чтобы они прогревались и напитывались солнечным светом, черешней и абрикосами, морем и прочими витаминами.

Я отвез прах жены в Лондон и его спрессовали в алмаз - белый-белый, острогранный, мерцающий, как звезда сквозь земную атмосферу. Я вставил его под кожу, вот здесь, на виске.

В ночь, когда Володя разбился, возвращаясь по трассе из Финляндии, из-под камня пошла кровь - это меня и разбудило. Я прижал алмаз пальцами, а кровь все текла и текла, слабо мерцая в темноте. Остановилась только к утру, когда я уже стоял в аэропорту на регистрацию на первый утренний рейс в Санкт-Петербург.

Наташа даже не плакала, слишком была растеряна - стояла на похоронах, беременная, опухшая, потерянная, как девочка в тумане. Я перевез их сюда, к морю. Море успокаивает людей, волны шумят, как сердце, вода солона, как кровь. Наташа много бродила по кромке прибоя, не замечая даже, что галька под ногами острая. Или же наоборот, радуясь тому. Через месяц Танёнка родилась - я сам роды дома принял, пальчики пересчитал, матери на грудь положил.

И вот, когда все уже начало становиться спокойным, ты принес мне весть из Йаари-ра, Ворон. И мне страшно. Я боюсь не успеть. Боюсь потерять свою ветвь и наше Слово.

#

Вран поднял пустую бутылку, посмотрел на свет. Потом так же проверил первую и вторую. Перья на его затылке встопорщились, мне захотелось потянуться и пригладить их рукою.